Вторая дорога

Ее сын отдал амулет этому… Но ведь отдал, без сомнения, почему? Иньиго! Он назвал сына по имени! Этого не могло быть! Червяк не смеет называть дворянина, тем более гранда, по имени. И возраст здесь ни при чем.

Впрочем, к любой тайне есть ключ. Тот же амулет – в нем много всего, в том числе и заклятье последних минут – уникальное заклятье герцогов Медина. Ни один убийца членов этой семьи не должен остаться безнаказанным, а для этого амулет запоминает то, что видел и слышал его владелец перед смертью. И донна Анабель знала, что делать.

Но сначала долг. Здесь и сейчас под видом веселого раута мужчины оговаривали условия будущего мира, и она не вправе показать не то что тревоги – малейшего волнения.

Лукавый взгляд, искренний смех над самыми глупыми шутками и обаяние, безграничное обаяние одной из знатнейших дам Кастилии. Никто не должен даже заподозрить, как разрывается сердце, как рвут глаза слезы, сдерживаемые нечеловеческими усилиями, как хочется по-бабьи упасть на этот, отполированный до зеркального блеска паркет и плакать, причитать, выть!

И лишь в карете с мужем она позволила себе слезы. Но только тихо, чтобы не дай бог никто из слуг не подумал, что сопровождает обычную женщину, которой тоже может быть больно.

А дома, в своих покоях, она произнесла нужное заклинание.

– Жан! – услышала она голос своего сына.

– Жан, подойди, у меня нет сил кричать.

И донна Анабель увидела этого «попугая». Только ничего попугаистого в нем сейчас не было. Обычная одежда солдата и лицо… Лицо мальчишки, лишь немного старше Иньиго, без седины в волосах, без жуткого шрама. А как он смотрел… Нет, так смотрят не на врагов, так смотрят на умирающих друзей.

– Слава богу.

Я оказался прав, я никогда не верил в твою смерть. Жаль, самому осталось недолго…

– Не надо говорить, Иньиго, побереги силы. Сейчас мы спустим тебя в крепость, там хороший маг, он поможет.

– Я сам неплохой маг. Ты не понимаешь, мы чувствуем приход костлявой… Слишком сильный взрыв… Что это было?

– Порох, камни и амулет, настроенный на любое колдовство.

– Здорово придумано. Нас такому не учили. Жан, дай мне руку, не отходи, пока я… Пожалуйста, мне страшно… Вот, возьми, отдай маме. Не сейчас, когда сможешь, ну хоть когда-нибудь…

– Отдам, если выживу.

– Выживешь, я верю, ты сможешь. Жан, а спой мне. Ну ту, что ты пел в Морле, о борьбе.

– Конечно. – И герцогиня услышала, как этот мальчик, она уже не могла называть его ни червяком, ни попугаем, хриплым голосом запел незнакомую песню.

Значит, они познакомились в Морле. Но что простолюдину делать в Магической академии? Служил в охране? Впрочем, какая сейчас разница? Главное, что они не были чужими друг другу, и этот, как же его, ну новый кавалер, сделал для умирающего Иньиго все, что мог.