Вторая дорога

Письма с тех пор и дочь, и отец писали очень вежливые, в которых не было прежнего доверия и тепла. А два года назад супруга неожиданно перевели в Тулузу. У них только что родилась дочь, но де Ворг настоял на отправке ее в Амьен – вроде как неизвестно, что будет на новом месте, так пусть маленькая Тереза поживет под графским присмотром.

Вот так. Будет тяжелый разговор с отцом и встреча с дочерью. И в ожидании этого как-то нет желания болтать ни о чем и хихикать над глупыми шутками.

Только окружающие этого не знали. Господа дворяне решили, что графиня изволили задрать нос, а потому стали держаться от нее на дистанции.

Спасибо Ажану – не лез с разговорами, просто был все время рядом.

В Амьене мадам де Ворг, наскоро распрощавшись с новыми знакомыми, поехала к замку. Господи, как же колотилось сердце! Только бы не расплакаться, не выдать волнения, от которого потеют ладони и холодеет спина. Графиня всегда должна быть графиней, поэтому, подъехав к воротам, она представилась стражникам вполне твердым голосом.

– Передайте владетельному графу, что у ворот стоит его дочь!

Что тут началось… Один из стражников опрометью бросился во дворец, старший караула взял лошадь под уздцы, помог спуститься, остальные застыли в почтительном поклоне, впрочем продолжая наблюдать за обстановкой и не выпуская из поля зрения ее спутника – службу охрана знала прекрасно.

В светлом рабочем кабинете, сидя за монументальным дубовым столом, граф Амьенский изучал отчет управляющего. Сколько поступило налогов, сколько потрачено, сколько и куда предстоит заплатить. Та самая работа – неяркая, тихая, которой не принято хвалиться, но именно она составляет суть долга владетельного дворянина.

За этим занятием он полностью отстранялся от окружения – не дай бог упустить какую мелочь, которая может вылиться в абсолютно непредсказуемые проблемы. Поэтому и доклад секретаря вначале пропустил мимо ушей. Пришлось повторить. Потребовалось несколько мгновений, чтобы господин вначале отвлекся от дела, потом осознал новость… а потом бросился к воротам как мальчишка!

Но только до выхода из дворца. Затем годами наработанная привычка взяла свое, и к дочери подходил уже мудрый, величественный владыка.

И неважно, что в душе бушевал огонь – вассалы и челядь должны видеть, что их господин все знал заранее и ничему не удивляется. Только обнял дочь так, что ребра чуть не хрустнули, ну так со стороны этого не видно. Обнял, пригласил в дом для семейного разговора – все степенно, все уравновешенно.

Однако графиня нарушила идиллию – порывисто оглянулась на Жана, спокойно стоявшего у ворот.

– Отец, подождите, – граф удивленно поднял бровь, – я должна рассчитаться с охранником.