Вторая дорога

Гаврош, прощавшийся со своею рукой, а заодно и с жизнью – кому он будет нужен, безрукий калека, в этом прекрасном, но таком жестоком мире. И Жан, штудирующий свои записи по магии. О предательстве Мореля он не знал, но опыт подсказывал – еще ни одна комбинация не прошла так, как планировалась.

Утром на площади перед ратушей собрался народ – скорый и правый суд приятно разнообразил жизнь горожан, прекрасно заменяя выступления циркачей и актеров.

Под навесом было оборудовано место судьи, чуть в стороне – место для представителя графа, ибо никакое правосудие не могло вершиться без ведома владельца феода.

Судья, гордый и неприступный, как индюк, занял свое место. Графа представлял в этот раз его старший сын, будущий владелец Амьена. Жан, благодаря нашивке полицейского пробравшийся в первый ряд, с интересом отметил его схожесть и с отцом, и с Филиппом, и с госпожой де Ворг – порода, однако.

Первые три дела относились к гражданским – кто-то кому-то заплатил штраф, кто-то заплатил отступные – ни споров, ни обсуждений они не вызвали.

Только четвертым рассматривалось дело Гавроша. Бледный, с дрожащими коленями и мокрыми от страха штанами он стоял на помосте лишь благодаря дюжему конвоиру, практически держащему его, готового упасть.

Дальше все было просто: судья зачитал обвинение – такой-то украл у того-то то-то, свидетели имеются. Третья кража. Все ясно.

– Обвиняемый, признаете себя виновным?

– Нет!!! – он хотел прокричать что-то, но последовал небрежный жест судьи, и могучий кулак конвоира, опустившийся на затылок страшного вора, заставил того замолчать.

– Поскольку свидетели не пришли, суд считает возможным ограничиться их письменными показаниями…

– Ваша честь! Прошу меня выслушать! – Выкрик Жана прозвучал, как возглас клоуна в момент выступления акробатов – вроде и всем интересно, но как-то не к месту.

Однако суд – это процедура, от которой никуда не денешься.

– Кто такой? Представьтесь, – недовольным голосом произнес судья. Хотелось поскорее закончить этот цирк и перейти к действительно важным спорам купцов, на которых можно было серьезно заработать. Но куда деваться – приходилось соответствовать статусу непредвзятого слуги закона, перед которым якобы все равны.

– Жан Ажан, ваша честь, полицейский, что задержал подсудимого.

– Желаете дать показания? Они будут отличаться от того, что уже написано? И разве вы не должны сейчас работать? – недовольство вынужденной задержкой сквозило в каждом слове судьи.

– У меня не брали показания. И я вижу здесь своего начальника, месье Робера, и потерпевшего – месье Легроса, мы все готовы дать показания, – стоявший в толпе Робер покраснел, сплюнул, но был вынужден подойти ближе к судье. – То, что видел я, не соответствует обвинению.