Вторая дорога

Меня ведь тоже за язык никто не тянул, так что к славному городу Амьен надо с этой минуты присматриваться ну о-очень внимательно.

И еще одно интересное событие произошло в связи с этой историей. Нас де Ри Тайной Академии связал, а вот прево и субделегата – нет. А выпить эти два кислых друга любили, а выпив – поболтать, да еще приврать с три короба. А выпивали они в кабаках, где их слушали не только местные забулдыги, но и заезжие представители искусства – проще говоря, менестрели, у которых фантазия бьет фонтаном, в том числе, как оказалось, и по мне.

Короче, как-то субботним вечером подходят ко мне де Бомон и д’Оффуа и от имени курса требуют, чтобы завтра я пошел на общую пьянку в «Трезвый сержант», где выступает некий заезжий артист с новыми парижскими песнями.

По тону и хитрым рожам вижу, что готовят каверзу, но не колются, заразы.

Ладно, хрен с вами, пойду, но смотрите, если что!

Ну и пошли. Пришли. Сели. Заказали. Выпили. Выходит менестрель и объявляет: «Господа! Свое выступление я начну с самой популярной на сегодня парижской песни! “Баллада о Черном бароне и прекрасной горожанке”!»

Я аж вином подавился! Действительно баллада обо мне.

Только, оказывается, спасал я не графа Амьенского, а прекрасную девицу, естественно от мерзких разбойников! И работал я не головой, а как положено – шпагой. А потом передал ее, в смысле – девицу, в надежные руки своего влюбленного друга.

Я представил пылко влюбленным владетельного графа, в чьи надежные руки передал прекрасную Николетту, и не смог сдержать смех, который с удовольствием поддержал весь курс. О том, что было на самом деле, знали только мы трое, но и другие курсанты покатились со смеху, представив меня в роли благородного идиота.

А бедный менестрель потом долго гадал – что в его выступлении вызвало такую безусловно бурную, но все же совершенно нестандартную реакцию.

– Ваша светлость – у меня плохие новости. Зоркий сообщает, что Маэстро и его группа схвачены, задание провалено.

– Что, по-твоему, нам ждать в ответ и когда?

– Думаю, что ничего. Он умер в застенках, но, зная его, я уверен, молчал до конца.

– Действительно уверен?

– Судя по всему, он провел в неволе не дольше одной ночи. Палачи не дали бы ему умереть за это время, значит – самоубийство.

До того, как потерял над собой контроль. Тем более что хоронили без священника и за оградой кладбища. Да. Я уверен – виконт не сказал ничего.

– Дай-то Бог… Известно, на чем он прокололся?

– Нет. К Зоркому поступили только слухи, более похожие на бред пьяного менестреля. Какой-то провинциальный барончик с какого-то бодуна влюбился в агентессу Маэстро, защитил ее, передал нашему щенку. Да вы сами можете сходить в ближайшую таверну и послушать менестрельские стоны про Черного барона – это как раз о нашем случае.