Загадка школьного подвала

 — Мы с тобой ни о какой презентации не договаривались. Либо приказывай, куда дальше затаскивать, либо мы уезжаем. Нас ждет другой клиент.

Вот так-так, — горестно вытянулось лицо у Михаила Петровича, который хотел, дождавшись преподавательского состава, произнести одну краткую торжественную речь во дворе, а потом еще одну, подлиннее, в актовом зале. Это уже когда внесут ящик и откроют скульптуру.

Николай Михайлович, в свою очередь, тоже огорчился. Ему хотелось пожать лавры в стенах родного учебного заведения.

Гони их, Колька, взашей, — вмешался Ахметов — старший. — Мои ребятки сами внесут.

Внесем, — заверил Убейволк. — Мы кого хошь, если надо, и внесем и вынесем.

Директор и народный художник заметно повеселели. Николай Михайлович расписался в какой-то бумажке, вместе с которой грузчики отбыли восвояси. Из здания школы появились Арсений Владимирович и преподаватели.

Михаил Петрович, теребя от волнения галстук, объявил, что сегодня две тысячи первая школа получила бесценный дар, который ей дорог вдвойне, ибо талант замечательного автора возрос и окреп в этих стенах. Тут директор картинно простер руку к порядком обветшавшему зданию две тысячи первой. Затем он добавил, что скульптура будет служить пропаганде и углубленному постижению творчества великого Льва Толстого. Одновременно, любуясь ею, ученики будут гордиться таким замечательным выпускником, как Николай Михайлович, и это наверняка заставит их с удвоенной энергией грызть гранит наук.

Здесь директор почему-то осекся и покраснел. Лицо народного художника тоже залилось краской, которую не могла скрыть даже густая окладистая борода. Дело в том, что учился он из рук вон плохо. И выезжал лишь на умении хорошо оформлять школьные стенгазеты. За это будущего скульптора и переводили из класса в класс, натягивая, по словам директора, «условные тройки».

Впрочем, Михаил Петрович быстро справился с собственным смущением и деловито произнес:

А теперь, друзья мои, внесем скульптуру в актовый зал.

Замечательно! — прогудел зычным басом пожилой, толстый, огромного роста, с лысиной, обрамленной седыми курчавыми волосами, учитель литературы Роман Иванович. — Зрительный образ великого русского писателя Льва Николаевича Толстого очень нам нужен.

Теперь Роман нас вообще со своим Толстым задолбает, — громко сказала Моя Длина, но, к счастью, голос ее заглушили аплодисменты преподавательского состава.

Когда овации смолкли, Олесь и другие охранники, а также мужская часть Компании с Большой Спасской и Марат Ахметов, к которым обратился за помощью Хамитяй Хамзяевич, поволокли тяжеленный ящик в здание родной школы.