Загадка школьного подвала

Правда, вполне возможно, как раз лошадь и плуг расстались со Львом Николаевичем. Нашлись среди присутствующих и такие скептики, которые утверждали, что Лев Николаевич и плуг по-прежнему вместе. А вот лошадь с частью родной Ясной Поляны уехала по перилам на второй этаж.

Впрочем, Олегу и остальным, которые держали Льва Николаевича со всем, что при нем еще осталось, было не до обсуждений. Они напрягали все силы, ибо это сооружение, повинуясь законам физики, очень хотело вернуться на площадку между первым и вторым этажом.

Варвары! — заорал народный художник России.

Держите, ребята, держите! — натужно вопил Пашков. — Иначе нас всех раздавит!

Главное, Темыча не зашибить, — забеспокоился Олег. — Где он там?

Я тут, — не меньше других старался маленький Тема. — На мне этот край, между прочим, и держится.

Тут к ребятам подбежал заместитель директора по хозяйственной части. Подперев плечом часть Льва Николаевича в авангардном решении, Арсений звонко скомандовал:

— Навались, ребята! Не посрамим матушку-родину!

Какое отношение имела к происходящему матушка-родина, для всех осталось неясно. Однако вовремя брошенный патриотический призыв бывшего кадрового офицера возымел действие. На помощь Компании с Большой Спасской и Марату кинулись не только одноклассники, но даже неизвестно откуда появившаяся Екатерина Тимофеевна. Это, как потом объяснял заместитель директора по хозяйственной части, «способствовало перелому событий, потому что статуя стабилизировалась». Иными словами, Толстой перестал падать вниз.

— Навались еще чуть-чуть! Победа близка! — вновь скомандовал Арсений Владимирович.

Все навалились. Теперь в общем патриотическом порыве принимали участие Михаил Петрович, грузный Роман Иванович, народный художник России Николай Михайлович Мороз и даже Хамитяй Хамзяевич, который в прежней своей жизни множество лет имел дело с тяжелыми грузами.

Девочки, наблюдавшие эту сцену со стороны, потом говорили, что оставшаяся на перилах часть Льва Толстого без Ясной Поляны взмыла вверх словно птица. Правда, там, резко приземлившись на площадку, великий классик русской литературы едва не нанес тяжелую травму зазевавшемуся Убейволку. Однако он в последние секунды сумел правильно сориентироваться, и дело ограничилось всего несколькими царапинами, которые для израненного и пробитого пулями тела Олеся особенного значения не имели.

— Варвары! — вновь завопил Николай Михайлович. — Вот и дари вам после этого произведения искусства.

Ты, Коля, сам виноват, — защищался Арсений Владимирович. — Стыки у тебя слабые. Вот произведение твое и не выдержало.

Ох ты, елки-палки! — провел пальцем по сколу Ахметов — старший.