Женитьба дядюшки Жиля (СИ)

А ещё последние два поколения Лакуры рождались не слишком сильными, но магами. Вроде, дед нынешнего графа взял в жёны красивую бесприданницу с магическим даром, и – это оправдало себя. И кажется, это обстоятельство ещё ухудшило и без того нерадостные отношения между родичами.

Лионель потратил целый день на беседы с разными людьми, знакомыми с Эскарами и Лакурами в течение последних лет так пятидесяти, и стройной картины так себе и не нарисовал. Может быть, конечно, всё это вообще не имеет к их истории и госпоже Мадлен никакого отношения, но вдруг имеет?

Кстати, если бы Мадлен была богатой вдовой, то интерес к ней Эскара можно было бы оправдать.

Но Мадлен не была богатой вдовой, плюс – ей предстояло устраивать жизнь трёх магически одарённых дочерей, то ещё дело, если понимать тонкости. Уж наверное, ей не захочется ни для одной из дев такого замужества, как выпало ей самой. Поэтому…

Дядюшка Жиль неплохо развернулся – смог убедить госпожу Мадлен в своей безопасности для неё и детей и в своей в них заинтересованности, да так, что она и предложение его приняла, и про свою новообретённую силу с ним консультируется, и спать его приглашает к себе.

И какие-то сорочки ему шьёт. А он возится с её девочками. Прямо идиллия.

Так вот, чтобы уже ничто этой идиллии не мешало, нужно было вытряхнуть дядюшку из охотничьего дома и привлечь к делу. Кажется, пришла пора говорить и с Жан-Люком, и с Эскаром, и делать это лучше вдвоём, у них разные сильные стороны, и не исключено, что потребуются все.

А пока дядюшка будет выбираться от тёплого бока невесты в столицу, Лионель придумал ещё одну фигуру на свою доску - кого можно было бы расспросить про Лакуров и их с Эскарами родственную любовь.

Господин маршал Вьевилль нахмурился – для чего это Лионелю понадобился содержащийся под стражей его величество Генрих Рокелор. Он изменник, его дни в любом случае сочтены – и не так важно, казнят его на площади по желанию королевы-матери или помрёт сам, от ран, которые почему-то никак не затягиваются.

На взгляд и вкус Лионеля, казнить короля, пусть и такого вот, на площади – было в этом что-то противоестественное. Королей не казнят. Даже бывших, даже свергнутых, даже неудачливых, даже тех, кто показал себя не самым хорошим королём.

Их держат в заточении – до смерти.

Генрих, король Рокелора, был не сказать, чтобы юн – двадцать два года, воспитан в заветах реформированной религии, до того, как стал королём, успел принять участие в паре военных столкновений между католиками и протестантами под руководством еретического же маршала Сильвестра Мартена, и говорят, показал себя храбрецом. Военным гением не стал, но – с поля боя не бежал и оружие со страху не бросал.