Женитьба дядюшки Жиля (СИ)

Жийона усмехнулась, а Мадлен задумалась – правда переодеться, что ли? Хотя бы в старое придворное платье, которое с негодованием отвергла её высочество Катрин? Оно тёмно-бордовое, и не такое торжественное, как платье от той же принцессы, и принцесса потом наотрез отказалась принять его обратно, сказав, что это подарок, и точка.

Мадлен поднялась на третий этаж и передала девочек в руки Николь и Луизы - с наказом тоже переодеть их к обеду.  Они с утра и по полу ползали, и на улице падали то на землю, то в траву, в таком виде за стол нельзя. А потом позвала Одиль – помочь переодеться ей самой.

- Кто ж это вас надоумил-то, неужели его преосвящество, буду поминать его в своих молитвах, - ворчала Одиль.

- Он пригласил гостя, и её величество сказала – всем переодеться к обеду, - пожала плечами Мадлен.

- Если даже и так, - не стала спорить Одиль. – Её я тоже помяну.

Платье хорошо лежало в сундуке, и было переложено льняными вышитыми мешочками с ароматными травами – ещё прошлым летом матушка присылала из Саважа. Там они растут в горных долинах над замком, и в начале лета, когда горные луга цветут, их нужно собирать – на целый год вперёд, чтобы переложить постель, скатерти с салфетками и одежду.

Было время, Мадлен тоже ходила собирать травы – и ароматные, и лечебные, в горах хватало всяких. Её острый нюх позволял найти всё нужное быстро, поэтому в тёплые летние деньки можно было совершенно спокойно сбежать от домашних обязанностей. Конечно, графских дочерей никто не отпускал в лес и горы в одиночку – всегда с ними шёл кто-то из старшей прислуги и люди отца. Мадлен обычно сопровождал Робер – парень на пару лет постарше её самой, младший сын младшего сына, которому ничего не светило в родном доме, и его отдали в учение, а потом и на службу к графу Саважу. Он был темноволос и пронзительно зеленоглаз, и всё время смеялся, он не был магом, но лучше всех фехтовал и метко стрелял. О нет, он не позволял себе ничего по отношению к Мадлен, но его взгляд служил ей своего рода дополнительной защитой и опорой, а его рука была рядом на горной тропинке или на крутой лестнице. Он неплохо играл на гитаре и пел – было, у кого поучиться, и всегда смотрел на Мадлен поверх корпуса инструмента – глаза его сияли, и казалось, что поёт он для неё. Впрочем, может быть, так и было. На её свадьбе он был мрачен, но не сказал ни слова – наверное, думал о том, что не может предложить ей ничего, поскольку Ангерран де Кресси всё же был старшим в роду, и сын его, если родится, тоже будет старшим в роду.

Мечтала ли Мадлен о нём? Наверное, это называется так. Но – только лишь мечтала, робко и несмело.

А потом Жанно рассказал, что Робер погиб, защищая отца – в той же засаде, где оборвалась жизнь графа Саважа.