Женитьба дядюшки Жиля (СИ)
Толстая, надолго хватит!
Это точно, книга была толстая и достаточно мудрёная, если честно. Когда о стихийной магии рассказывал господин де Мюи, а Мадлен пару раз просилась послушать, он говорил совершенно простыми словами – о силе, которой наполнен мир, о тех людях, которые умеют призывать разные аспекты этой силы, и о том, как именно это следует делать – чтобы не навредить себе и окружающим. О том, что учиться необходимо – иначе сила станет вырываться сама, бесконтрольно, и от носителя мало что останется. И ещё от тех, кто случится рядом. Помнится, Аделин тогда очень живо интересовалась – что будет-то? А господин де Мюи усмехнулся и сказал – а будет, юная госпожа, то, что ваши огненные шарики разрастутся до огромного размера – сами, без вашего участия.
Матушка, графиня Шарлотта, рассказывала о своей бабушке, которая умела вызывать землетрясения. И движением бровей поднимала мост в замковых воротах. Так что Аделин достался ещё не худший вариант семейной силы, и пусть она учится ею владеть.
- Мама, как ты тут вообще что-то понимаешь, я не понимаю ничего, - сообщила дочь, подняв глаза от книжной страницы.
- С трудом, детка, - вздохнула Мадлен.
«Два пути существуют и могут существовать для отыскания и открытия магической истины. Один воспаряет от ощущений и частностей к наиболее общим аксиомам, и, идя от этих оснований к их непоколебимой истинности, обсуждает и открывает средние аксиомы. Этим путем и пользуются ныне. Другой же путь выводит аксиомы из ощущений и частностей, поднимаясь непрерывно и постепенно, пока, наконец, не приходит к более общим аксиомам. Это путь истинный, но не испытанный».
- Госпожа Мадлен, для чего вы читаете на ночь глядя этот зубодробительный текст? – раздалось вдруг сзади. – Ещё и девочке вашей мысли запутываете.
Хромой принц стоял у дверей и смотрел на них с Аделин с улыбкой.
- Пытаюсь понять, о чём это вообще, - смутилась Мадлен.
Всё же, у неё не слишком хорошая подготовка. Дома книг о магии не водилось, а у де Кресси – тем более.
- Это похвально, но возьмите лучше Гвидо Монферратского. Те же основы, но изложены более, я бы сказал, человеческим языком.

















