Аромат страсти

Грациозно приблизилась к замершему медвежонку, позволяя рассмотреть каждый миллиметр того счастья, которое свалилось ему на голову, и, преданно заглядывая в глаза, ласково проговорила: — Может, нескольких заветных слов, которые желает услышать каждая любящая женщина? А то замуж он меня, видите ли, зовет, а в любви так до сих пор и не признался… Разве так можно?

— Укушу, — приглушенно рыкнул Эдриш, подхватывая меня под ягодицы и поднимая выше. Так, чтобы наши лица находились на одном уровне. — А то так непонятно, да?!

— Женщины любят ушами, о мой грозный вояка, — хихикнула я, не удержавшись от подначки. Ну что поделать, если он такой неопытный в комплиментах и прочих красивостях? Только учить самой! — Так что запоминай. Каждое утро у нас будет начинаться так: я люблю тебя, о гроза всех подчиненных.

— Я люблю тебя, о коварнейшая из докторов, — со смехом повторил за мной хайд, но глаза его оставались серьезны, хотя в самой их глубине светился удивительно яркий и потрясающе ароматный огонь страсти. Страсти, которая сводила меня с ума! — И у меня очень хорошая память. Но вот с аппетитом просто беда: если сейчас же не оденешься — съем тебя!

Шутливое рычание и последовавший за ним «кусь» в шею заставили взвизгнуть и в шутливом ужасе метнуться в поисках одежды. Вчерашнюю нашла далеко не всю, так что пришлось вскрывать чемодан и надевать что-нибудь новенькое.

Так, это не то, не то… Это слишком открытое, это слишком яркое… Тьфу ты! Неужели опять надеть нечего? А нет, вот одна из подходящих блузок. К ней я уже куда быстрее подобрала свободные брючки, сунула ноги в первые попавшиеся туфли и выжидающе замерла, с подозрением посмотрев на стоящего у двери Эдриша. Выглядел он как-то… подозрительно.

— Никогда не думал, что меня возбудит вид одевающейся женщины, — севшим голосом признался медвежонок и шагнул ко мне с горящим взглядом. — Ты сильно проголодалась?

— А вот это ты брось! — пригрозила я ему построже, хотя и сама совершенно не желала куда-то там идти. Но не потому, что не была голодной, а потому, что не хотела ни с кем делиться своим безудержным счастьем. А на кухне после вчерашних посиделок, как назло, даже сухарика завалящего не осталось! — И так весь режим нарушили, какой только можно! Идем есть, и точка! — Взглянула в его жалобные (вот актер!) глаза и смягчилась: — Хорошо, десерт возьмем с собой. Знаю интересный способ подачи — тебе непременно понравится.

Уж не знаю, что он там подумал, но настроение у шефа испортилось моментально. Наверное, я бы так никогда и не узнала почему, но он был не из тех, кто привык держать раздражение в себе.

— И кому это ты его уже так подавала?

— Ай-ай, ревность — блюдо из категории «протухшее», — попеняла я ему, грозя пальцем, как маленькому, и постепенно приближаясь.