Даже если вам немножко за 30, или Герой (не) моего романа!

Другая бы давно в обмороке валялась, а я ничего, ступни под одеяло спрятала и выжидательно уставилась перед собой, должен же невидимый собеседник проявиться?

— Нет, ты меня не увидишь, — вздохнул голос, — меня давно никто не видит. Так уж вышло.

— Потом как-нибудь расскажу. Сейчас у нас не так много времени, а я должен подготовить тебя к ритуалу и не допустить членовредительства будущего короля. Ты ведь собралась сорвать его, не так ли?

— Ему нужен этот ритуал, чтобы отнять моего ребенка, — о как я заговорила, полчаса назад ни о каком дите не знала, а теперь собственничество проснулось. — Я не телок на поводу. Сабина не племенная кобыла, и мне искренне жалко девушку, но раз я оказалась в ее теле, то больше обижать не позволю.

— Вот поэтому ты здесь! — торжественно заявил так и не представившийся собеседник. — Ты пожалела незнакомого человека и захотела его защитить. Иначе я бы не смог тебя перенести.

— Перенести? Так это ты аварию подстроил, чтобы я вот тут очутилась?

— Это твоя благодарность за второй шанс? — Ядовито прошипел невидимка. — Я не убивал тебя, я тебя спас!

— Да что ты? То есть здесь мне будет лучше?

— Сабрина, вот только давай без вашей хваленой бабской Земной истерики. Я действительно тебя спас. Вас таких смертниц было трое и только ты отнеслась с пониманием и сочувствием к Сабине.

— Не поняла? В смысле трое? И почему смертниц? Я не планировала умирать!

— Так, быстро, видимо, не выйдет. Держи, — я даже руку вытянуть не успела, как передо мной в воздухе завис поднос с горячим чаем и сдобными булочками.

Еда! В животе тут же заурчало. Что нужно со стрессом делать? Правильно, заедать!

Я уже отхлебывала местный чаек и откусывала от булочки, когда невидимка все-таки решил нарушить тишину.

— В тебе много жизни, да, — вздохнул он. — Ты сильная, но в минуту самой большой слабости и сильной горечи, попросила о смерти. Вспомни время, когда ты похоронила родители, что ты говорила на кладбище спустя неделю?

— Я много чего говорила, — мрачно произнесла я. — Откровенно говоря, практически ничего не помню. Все, как в тумане было.

Я не солгала. Я действительно плохо помню этот период своей жизни. И если бы не двоюродная племянница, которая приехала на похороны отца и осталась подле меня еще на месяц, чтобы ухаживать за мной, то я бы вообще, следом за папой в гроб легла. Меня сильно подкосило предательство человека, которого я любила, потом болезнь и смерть мамы, а следом и…

Вите, моей племяшке, на тот момент едва восемнадцать исполнилось. Она была третьим ребёнком в семье, и по тому, что я видела, всегда была нелюбимым. Дальние родственники, которые приехали отдать последнюю дань, желали наживы, отчего-то надеясь, что дача родителей, гараж, машина и их квартира могут достаться им.