Дьявол весной

Прикосновения к её лону стали ещё более плавными и нежными, ощущение было странным и распутным, скользящие движения жара и влаги…

Её голова дёрнулась вверх, и она застыла, став пунцовой.

— Я… там влажно… — сгорая от стыда, прошептала она.

— Да. — Веки Габриэля отяжелели, ресницы затеняли искрящуюся синеву его ленивых глаз. Прежде чем она смогла вымолвить ещё одно слово, он приподнял Пандору выше и припал к её груди. Он возобновил ритмичные движения, заставляя её объезжать его скользкую, обжигающую твёрдую плоть, в это время разминая руками её ягодицы, Пандора застонала.

Он был медлителен, неумолим и дразнил до тех пор, пока её не начали переполнять ощущения, она отчаянно желала найти облегчение, освободившись от этого напряжения.

Осторожно перекатившись, Габриэль положил её на спину и начал покрывать горячими, лёгкими поцелуями. Его умелые руки бродили по её телу, вызывая покалывания на коже и поднимая крошечные волоски. Кончики его пальцев чертили извилистые узоры на внутренней поверхности её ноги, поднимаясь всё выше и выше, и наконец достигли горящей нежной плоти между бёдер.

Он прикоснулся к ней с безмерной нежностью. Она почувствовала лёгкое давление кончика пальца, сосредоточившееся в одном месте, и застыла, когда он проскользнул вглубь. Вторжение вызвало ощущение жжения, её внутренние мышцы сжались, пытаясь его выдворить. Он что-то бормотал около её живота, и хотя Пандора не могла разобрать слова, низкий тембр его голоса успокаивал.

Палец пробрался глубже, находя чувствительные места, заставляя её задыхаться. Его рот опустился к треугольнику кудряшек, исследуя нежные створки.

Габриэль заставлял её балансировать на краю неимоверного удовольствия, целуя и посасывая небольшой гребешок внутри лона, а его палец играл с ней внутри. Беспомощными отрывистыми движениями она тёрлась о него бёдрами, безмолвно выпрашивая облегчения. Габриэль ненадолго убрал руку, а потом давление вернулось с удвоенной силой, и она поняла, что он добавил ещё один палец. Пандора начала протестовать, но потом его рот сотворил нечто настолько удивительное, что она ахнула и распахнула трясущиеся бёдра.

С терпением и нежностью он уговаривал и ласкал, его язык двигался в устойчивом ритме, доведя удовольствие до мощного всплеска.

Она застонала и напряглась, прижимаясь к нему, её бёдра приподнялись вверх. Пандора на мгновение замерла, а затем на неё обрушилась ослепляющая разрядка, прокатившаяся по всему телу. Она извивалась, кричала, задыхалась, всхлипывала, теряя всякий стыд в объятиях мужа. После того, как последние лёгкие содрогания исчезли, она не могла пошевелиться, находясь в полном ошеломлении.