Дьявол весной

— Я никогда не проводила столько времени в постели, — сказала Пандора четыре дня спустя, когда поздний утренний свет пробился сквозь щёлочку в занавесях. — Даже когда болела. — Помимо нескольких выходов на улицу: на пешеходную экскурсию к древним саксонским статуям и на чай, в сад отеля, они оставались в уединении своего номера. — Мне нужно заняться чем-то продуктивным.

Ленивая мужская рука обхватила её под грудью, прижимая спину Пандоры к мощному, волосатому торсу. Около её ушка прозвучал бархатистый голос Габриэля:

— Я, например, был исключительно продуктивным.

— Я имела в виду чем-то полезным.

— Ты была полезной, — его ладонь прошлась по её обнажённому бедру.

— Удовлетворяя мои потребности.

— Вероятно, не слишком хорошо, в противном случае мне бы не пришлось продолжать это делать, — Пандора начала отползать, будто пытаясь покинуть кровать, и захихикала, когда на неё набросился Габриэль.

— Ты слишком хорошо справляешься, и я хочу тебя только сильнее, — муж навис над ней, пригвоздив к месту. Он приблизил рот к её плечику и нежно его прикусил. — Ты свела меня с ума своим сладким ртом и ловкими ручками… красивой спиной… и ногами…

— Тебе необходимо хобби, — строго сказала Пандора, почувствовав его возбуждённую плоть, упирающуюся в её ягодицы.

 — Ты не пытался писать стихи? Строить корабль в бутылке?

Он прижался губами к её шее сзади, сделав открытие, что это особенно чувствительное местечко.

Габриэль был нежным и страстным любовником, с безжалостным терпением он исследовал каждый сантиметр её тела. Учил медленно подогревать предвкушение и бесконечным способам обострять желание. В течение томных часов он дарил ей разнообразные эротические ощущения, пока её не захлёстывали трепещущие волны удовольствия.

А иногда он притворялся грубым и дерзким, поддразнивая жену и доводя до неистовства, а потом удовлетворял, глубоко и властно в неё вонзаясь. После она всегда чувствовала себя немного не в себе, её захлёстывала эйфория и волнение, но он обнимал и ласкал Пандору до тех пор, пока она не расслаблялась и не погружалась в сон без сновидений. Она никогда в жизни не спала всю ночь напролёт до позднего утра.

Когда наступал вечер, они заказывали ужин в номер.

Пара стюардов в бесшумной обуви заходили в гостиную, покрывали круглый стол белоснежной скатертью и расставляли серебряные столовые приборы и фарфоровую и хрустальную посуду. На столах также имелись маленькие мисочки с водой, увенчанные безупречной веточкой лимонной вербены для омовения пальцев между блюдами. После того, как служащие приносили подносы с дымящимися яствами под серебряными колпаками, они уходили, позволяя молодожёнам самим за собой ухаживать.