Дьявол весной

Этот мужчина выглядел именно как тот, кого представляла себе Пандора.

Она шагнула вперёд и приняла его руку.

— Как прошло путешествие, моя дорогая? — спросил герцог, провожая её к дому.

Прежде чем Пандора успела ответить, позади них заговорил лорд Сент-Винсент:

— Леди Пандора не любит светские разговоры, отец. Она предпочла бы обсудить такие темы, как Дарвин или избирательное право женщин.

— Естественно, умная молодая женщина захотела бы пропустить рутинную болтовню, — сказал герцог, кидая на Пандору такой одобрительный взгляд, что она довольно засветилась. — Однако, — задумчиво продолжил он, — большинству людей сначала нужно почувствовать себя свободно, прежде чем они осмелятся раскрыть своё мнение кому-то, кого они только что встретили. В конце концов, с этого всё начинается. В каждой опере есть вступление, в каждом сонете эпиграф. Светская беседа это всего лишь способ помочь незнакомцу довериться вам, сначала обнаружив, то с чем вы оба согласны.

— Никто раньше не объяснял это таким вот образом, — удивлённо сказала Пандора. — В этом действительно есть смысл. Но почему так часто речь идёт о погоде? Разве нет других вещей, с которыми можно согласиться? Всем же нравятся вилки-ложки? И чаепитие, и кормление уток.

— Синие чернила, — добавил герцог. — И кошачье мурлыканье. И летние штормы, хотя я полагаю, тогда мы опять возвращаемся к разговору о погоде.

Герцог ласково рассмеялся.

— Какая восхитительная девушка.

Они достигли просторного и светлого центрального зала, украшенного лепниной и с отполированным дубовым полом. Двойная лестница, обрамлённая колоннами, вела на верхний этаж, широкие перила, прекраснейшим образом подходили для того, чтобы с них съезжать. Воздух пах пчелиным воском, свежестью и белыми гардениями, стоящими в вазах на тумбах.

К удивлению Пандоры, герцогиня ждала их в зале. Она сияла, словно пламя в прохладном белом окружении, на её лице красовались золотистые веснушки, а шикарная масса заплетённых светло-рыжих волос была заколота на макушке. Пышные, но аккуратные формы герцогини были скрыты синим муслиновым платьем, тонкую талию подчёркивала лента, завязанная на поясе. Всё в ней казалось радушным, дружелюбным и мягким.

Герцог подошёл к жене и положил ей руку на поясницу. Казалось, он нежился в её присутствии, словно большой кот.

— Дорогая, — пробормотал он, — это леди Пандора.

— Наконец-то, — весело откликнулась герцогиня, протягивая нежные руки к Пандоре. — Я уже начала н-недоумевать, что они с вами сделали.

Пандора сделала бы реверанс, но герцогиня всё ещё держала её за руки. Должна ли она всё равно поклониться?

— Почему ты так долго не позволял ей зайти в дом, Габриэль? — спросила герцогиня, слегка сжав её руки, прежде чем отпустить.