Дьявол весной

— Если ты пытаешься быть очаровательным, — сказал он, — должен сказать, что дела твои идут не очень хорошо.

— Мне не нужно быть очаровательным, — ответил лорд Сент-Винсент. — Леди Пандора только притворяется равнодушной. Несмотря на показное безразличие, она от меня без ума.

Пандора разозлилась.

— Это самая напыщенелепая вещь, которую я когда-либо слышала! — однако, прежде чем она закончила предложение, Пандора заметила, что в глазах лорда Сент-Винсента танцуют дьяволята. Он просто её дразнил. В растерянности краснея, Пандора опустила голову. За несколько минут пребывания в Херон-Пойнт она растянулась на подъездной дорожке, потеряла шляпку и самообладание и употребила выдуманное слово. Хорошо, что здесь не присутствовала леди Бервик, иначе у неё бы случился апоплексический припадок.

Лорд Сент-Винсент поравнялся с Пандорой, а герцогиня с герцогом теперь шли позади.

— Напыщенелепая, — с улыбкой в голосе пробормотал он. — Мне нравится это слово.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы меня дразнили, — пробурчала Пандора. — Вести себя как леди и так сложно.

— Вам не обязательно это делать.

Пандора вздохнула, сиюминутное раздражение утихло и превратилось в покорность.

— Нет, обязательно, — серьёзно сказала она. — Хорошо у меня это всё-равно не получится, но важно продолжать пытаться.

Это заявление принадлежало молодой женщине, которая знала о своих недостатках, но была полна решимости им не поддаваться. Габриэлю не нужно было смотреть на родителей, чтобы понять, как сильно их очаровала Пандора. Что касается его самого…

Он едва узнавал сам себя, пока с ней общался. Она была полна жизни, такая яркая, словно подсолнухи на инее во время осенних морозов. По сравнению с томными и застенчивыми девушками на ежегодном лондонском брачном рынке, возможно, Пандора являлась представительницей абсолютно другого вида. Так же красива, как он и помнил, и такая же непредсказуемая. После того, как на неё прыгнула собака на подъездной аллее, она рассмеялась, хотя любая другая девушка на её месте разозлилась или оскорбилась. Когда Пандора захотела поспорить с ним о морковке, Габриэль мог думать только о том, как сильно он хочет отвести её куда-нибудь в прохладное, тёмное, тихое место и завладеть её безраздельным вниманием.

Но, несмотря на всю неотразимую привлекательность, она, несомненно, плохо подходила для той единственной жизни, которую он мог ей предложить. Жизнь, для которой он родился. Габриэль не мог отказаться от своего титула, отвернуться, от зависящих от него, семей и служащих. В его обязанности входило управление родовыми землями Шаллонов и сохранение их для следующих поколений.