Я украду твоё сердце

Эльчин бесшумно открывает массивную дверь, оплетённую магией настолько, что она наверняка уцелеет, даже когда весь дом развалится, и мы заходим в полумрак вестибюля.

− М-да, не дворец, − хмыкает Самад, осматривая ветхое помещение. – Хотя когда-то тут, наверное, ничего так было. Если в доме найдутся уцелевшие кровати, можно жить.

Вид действительно слегка удручает. Посреди вестибюля валяется разбитая люстра, под ногами скрипит битое стекло, на стенах темнеют какие-то странные пятна, пол местами прохудился. Окна заколочены. Но немного света пробивается через трещину в потолке, затянутую диким виноградом.

В таких хоромах действительно мало кто будет искать принца крови. Что мне на руку.

− Вам тут жить не придётся, − сообщаю, забирая у моих товарищей сумки и направляясь к кухне. Там должен быть рабочий охлаждающий шкаф, куда можно сгрузить припасы. – Я отправляю вас обоих в Сэйнар.

− В каком смысле? – удивлённо хмурится Эльчин. – Вы хотите, чтобы мы оставили вас одного?

− Я хочу, чтобы вы были рядом с Николь и защитили её от любых возможных опасностей.

− Мой принц… − начинает Самад, с явным намерением возразить.

− Это не обсуждается, парни. Если с ней что-то случится, для меня вся игра потеряет смысл и будет проиграна, − сообщаю ровно.

− Если вас грохнут эти «восстановители справедливости» ваша игра тем более будет проиграна, − мрачно возражает Эльчин. – Этим мразям доверять нельзя.

− Они этого не сделают. Без меня уже их игра обречена на провал, − пожимаю плечами.

− Я бы не был так уверен, − со стороны лестницы раздаётся внезапно ещё один голос, который я не ожидал услышать так быстро.

Остановившись, оборачиваюсь к ступенькам, ведущим на второй этаж, и с некоторым удивлением наблюдаю за дядей, который неспешно спускается к нам.

Братья Гур почтительно кланяются, а потом, повинуясь моему кивку, оставляют нас одних.

− Когда ты прибыл? – спрашиваю, недоумённо хмурясь.

− Недавно. Когда вы ещё по кустам ловушки развешивали, − криво улыбается Корим, направляясь ко мне. Обнимает неожиданно, хлопнув по спине. И, отстранившись, склоняет голову набок: – Как ты?

− А что мне сделается? – дёргаю плечом, чувствуя определённую неловкость. У нас с дядей сложились довольно неплохие отношения, особенно за последние три года, но впервые он так открыто демонстрирует тёплые родственные чувства.

– Как твои люди? Не слишком я их… потрепал?

− Нормально. Оплаченный за мой счёт отпуск на юге Арганды компенсирует им все моральные и физические затраты, − хмыкает его величество.

Неплохой способ убрать из Босварии тех, кого я якобы убил, совершая свой преступный побег. Так ни один из них никому на глаза не попадётся раньше времени, руша всю нашу легенду. Хотя… я в Эстебеле тоже думал, что меня там никто не узнает.