Я украду твоё сердце

Мне же приходиться очень сильно сдерживаться, чтобы не разразиться новыми рыданиями при виде сине-чёрной паутины сосудов, проступивших вокруг уже затянувшейся, но пока воспалённой, раны на боку любимого.

Провозившись больше получаса, хали Тафир остаётся очень довольным. И даже мне со стороны заметно, что чернота немного спала, гематомы поблекли, а воспаление почти прошло.

Подробно объяснив, как ухаживать за больным, чем кормить, что позволять, и чего ни в коем случае не делать, уставший целитель уходит, наконец оставляя нас наедине. И я снова позволяю себе присесть рядом с Азимом, со щемящим сердцем рассматривая его исхудалое лицо.

Открыв глаза, он отвечает мне не менее внимательным и жадным взглядом.

− До сих пор не могу поверить, что ты здесь, − дёргаются его губы в усталой улыбке. Мои ладони накрывает мужская рука, нежно поглаживая чувствительную кожу.

− Почему тебе так сложно в это поверить? – спрашиваю тихо.

− Я подвёл тебя. Обещал безопасность, а в итоге причинил страдания и подверг угрозе, − мрачно произносит Азим. – Ты же была свидетелем моего ареста, слышала все обвинения против меня. Даже когда дядя во всеуслышание объявит о моей невиновности, это пятно никогда не смыть до конца. В глазах многих на мне навсегда будет клеймо предателя. И я собираюсь официально отречься от права наследования…

− Но это же не твоя вина! − восклицаю запальчиво. – Правда, ты мог мне объяснить всё, предупредить. Я бы поддержала. Я бы… не придумывала себе бесы знает что, пытаясь понять происходящее. Но даже твоё молчание… как истинная дочь дома Сэйнар, я могу понять, когда долг требует поступать так как нужно, а не так, как хочется. Мне плевать на все пятна на твоей репутации, пока я знаю правду. Что же касается отречения… поступай так, как считаешь правильным. Я поддержу тебя в любом решении. Лично для меня это вообще не имеет значения. Мне ты нужен, а не твой статус наследника. Только ты. А вот твоё решение уйти из моей жизни для меня немыслимо. Как ты мог?

− Я думал, что потерял тебя, − признаётся хрипло. Снова сжимает мои пальцы. − А вместе с тобой потерял и желание бороться за жизнь, в которой тебя не будет.

− Я, наверное, должна быть польщена. Но на самом деле я жутко злюсь каждый раз, когда думаю об этом, − поджимаю губы. – Не вздумай больше так делать. Никогда, слышишь? Ты теперь мой. − касаюсь кончиками пальцев его браслетов. − Мой навсегда. И должен жить!

− Твой, − согласно кивает Азим.

Ну вот и ладненько. Вот и договорились. Удовлетворённо вздохнув, я умолкаю. Азим тоже.

Хоть он и пытается бодриться, но я вижу, как сильно ему хочется спать. Веки потяжелели, взгляд сонный, движения вялые. Сейчас его организм вовсю сражается с чужой магией и вызванными ею последствиями.