Я украду твоё сердце

А то что он, по мнению отца, уже давно мною увлечен, так и вовсе повергает меня в полнейший шок.

Как же так? Мы же действительно постоянно цапаемся и ссоримся. Спорим и язвим при каждой встрече. Я его терпеть не могу. А он... увлечен? Не может быть.

Почему он Софи не увлёкся?

Стоит подумать о сестре и я будто на стену налетаю.

Что же теперь будет? Как я ей это расскажу? Как в глаза посмотрю? Она же влюблена в этого невыносимого сноба. Каково ей будет узнать, что он попросил моей руки?

Но сказать придётся. Как бы мне ни хотелось скрыть столь постыдный для меня момент. Софи все равно рано или поздно узнает. Она мой самый близкий и родной человечек. Не хочу, чтобы из-за какого-то босварийского грубияна между нами испортились отношения.

Сестру я нахожу в той же гостиной, где оставила. Моя близняшка по-прежнему сидит в своём кресле, погружённая в книжные перипетии.

– Ну что? – вскидывает она голову, как только я захожу и плотно закрываю за собой дверь. – Сильно папа ругался? Ты угадала насчёт причины?

– Нет, не угадала, – качаю головой, чувствуя себя абсолютно потерянной.

Прохожу в комнату и сажусь на диванчик напротив сестры. Сцепив руки на коленях, глубоко вздыхаю. Но это не помогает набраться решимости. Впервые в нашей жизни появляется настолько серьезная угроза, способная стать причиной настоящего раздора между мной и сестрой. И это страшно. Что со мной будет, если Софи на меня обидится? Если ей будет больно из-за меня? Если Софи не поймёт и не поверит, что я этого не хотела.

Как же я ненавижу этого гада босварийского. Так бы и треснула чем-то тяжёлым. Вот зачем он это сделал?

– Что случилось, Ники? – встревожено откладывает книгу сестра.

– Софи, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю? – жалобно смотрю ей в глаза.

– Да-а, – тянет она удивлённо. – Я тебя тоже очень люблю. А почему ты спрашиваешь об этом?

– И ты же знаешь, что я никогда в жизни не стала бы претендовать на то, что хочется получить тебе.

– Ты меня пугаешь, Ники. Да, я знаю это. Что случилось? Скажи мне сейчас же.

– Азим попросил моей руки, – выпаливаю я, трусливо зажмурившись.

В гостиной повисает оглушительная тишина. Она всё тянется и тянется... В конце концов я не выдерживаю и приоткрываю один глаз. Ой, лучше бы я этого не делала. И вообще не ходила сегодня к отцу, не виделась с проклятым босварийцем... Нет, лучше бы я его совсем никогда не знала.

Софи выглядит не просто потрясённой. У неё такой взгляд, будто я её ударила.

– Прости меня. Прости. Прости. Прости, – бормочу, бросаясь к сестре и хватая её за руки. – Я даже представить не могла, что он такое вытворит. Ты же знаешь, я его терпеть не могу. Так и сказала ему. И ещё сказала, что не вышла бы за него замуж, даже если бы он был последним мужчиной на свете. Отец жутко разозлился.