Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

 — А скажите, в чем конкретно содержание бреда Галины Дмитриевны? В чем именно она себя обвиняет?

— Такие больные каются во всех смертных грехах сразу, — вздохнул доктор, — называют себя убийцами, утверждают, что заслуживают смерти, что приносят несчастье окружающим, что воздух вокруг них отравлен, самое неприятное, в момент приступа могут нанести себе серьезные ранения. У Галины Дмитриевны было три суицидальных попытки.

— Мы знаем, — кивнула Маша, — сейчас она в каком состоянии?

— Средней тяжести, — пожал плечами доктор, — вам беседовать с ней пока не стоит.

— Да это мы уже поняли.

Евгений Николаевич говорил, у вас в палатах видеокамеры. Можно посмотреть пару кассет?

— Разумеется. Но учтите, вы там не увидите, как передали телефон. Я сам смотрел несколько раз, очень внимательно. Ладно, что же вам показать? Может, приступ? — доктор достал несколько кассет с полки.

— Приступ не надо. Какой-нибудь обычный день.

Через минуту на экране телевизора возникла палата, белая мебель, окно, забранное решеткой и задернутое дымчатой шторой. На высокой кровати полусидела худая, бледная женщина. Лицо было туго обтянуто кожей и казалось странно молодым на фоне седых волос.

На лбу белела марлевая повязка.

— Это она себе лоб разбила о раковину, — пояснил доктор, — все никак не заживает.

— Да, она жутко изменилась, я видела ее фотографии, — прошептала Маша.

В палате сначала было тихо. Потом послышалась какая-то возня, звук льющейся воды. Через минуту в кадре мелькнул силуэт с ведром и шваброй и тут же исчез.

— Так вот, представляете это безобразие? Завхоз торговала самогоном, и здесь постоянно крутились солдаты с генеральской дачи, пьяные, грязные, а начальство смотрело сквозь пальцы, — сообщил резкий каркающий голос, который явно принадлежал не Галине Дмитриевне.

— Это нянечка, — пояснил доктор, — давайте я промотаю, тут ничего интересного, она просто лежит и молчит, — он взялся за пульт и нажал быструю перемотку.

— Нет, погодите, еще немного, — прошептала Маша.

Мелькание кадров прекратилось, опять зазвучал каркающий голос, сопровождавшийся кряхтением и шлепаньем тряпки.

— Я и в РОНО обращалась, и в министерство, и в санэпидемстанцию, официальные письма писала. Здесь все-таки дети, а солдаты, помимо всего прочего, это еще и инфекция.

Ну никому же ничего не надо!

Нянька за кадром мыла пол и говорила. В кадре молчала Галина Дмитриевна, глядя перед собой круглыми, непомерно большими глазами.

— Она все время так молчит? — шепотом спросил Арсеньев.

— Нет, просто такой кусок попался, давайте я все-таки промотаю, — сказал доктор. На этот раз Маша не возражала.

За кадром зазвучали голоса. Работал телевизор, шло какое-то дневное ток-шоу. Экрана видно не было и няньки тоже.