Кафедра зельеварения

Мы не будем объявлять особое положение. Постараемся сделать все тихо. Рийс – поговори с мальчиком. Сделай максимум из того, что возможно. Профессор Дин?

– Я согласна. Ты… прав, Верлих. Ты прав. И ты тоже, мальчик. Ты прав. – Дин подняла синие глаза на начальника отдела безопасности. – Но в следующий раз, пожалуйста… Поаккуратней с обещаниями, Диг.

В подземелье лекарского крыла было холодно, но Картер этого не чувствовал. Стазис активировали специальным заклинанием, от которого вдоль стен струился мертвенно-голубой свет, мерцая и переливаясь. Студент-лекарь молча взмахнул рукой, и дверь нужного отсека открылась.

– Сюда, пожалуйста, – голос лекаря был еле слышным, но четким.

Картер посмотрел на своего провожатого. Высокий, худой. В веснушках. Наверное, из деревни. Липок или Алояблонек. Белая мантия светилась в голубых лучах. Парень сделал несколько пассов, голубой туман стал ярче и плотнее. Наверное, усилил стазис, ведь сейчас он поднимет тело. Тело… Какое… неприятное слово.

Ниша в полу открылась, выплюнув синий пар. Камера медленно и бесшумно поднималась. Парень тронул Картера за рукав, чтобы привлечь к себе внимание. Он и правда… немного забылся. Все это было как-то… Впервые.

– Когда будете готовы, просто активируйте амулет. Я приду, закрою камеру и провожу вас обратно. Вам откинуть покрывало?

– Я? Мне? Да… пожалуйста.

Легким отточенным движением аспирант открыл Генриетту и удалился. Исчез. Тихо. Бесшумно. Слишком… быстро.

Девушка лежала, будто просто спала. Красивая. Какая же она… красивая.

Иногда это злило. Была бы Ген дурнушкой, все было бы по-другому. Ведь ему все равно, как она выглядит, он чувствовал ее силу, магию, знал ее характер, слышал ее боль… Все, что составляло ее существо.

А внешность… Этот чудовищный бонус судьбы. Белокурые тяжелые длинные локоны. Как у кукол, что продаются в лавках Ронна. Глаза. Огромные. Небо, а не глаза. Кожа белее лепестков льдистого снежника. Губы ярче алояблока. Даже сейчас… Проклятье!

Если бы она была некрасива, страдала бы молча. Может быть – пила, он бы ее вылечил! Может – молчала. Он бы что-нибудь придумал! Но она… спала со всеми подряд, и это наполняло ее душу смертельным ядом. Но и с этим он бы справился. Он бы ждал год, два, три, десять! Ни разу ничем не попрекнул бы. Если бы… Если бы она была жива. Жива!

Слезы катились против воли. Но боевик держал магию под контролем. Это было… тяжело. Но он обещал Рийсу. Он дал слово. Слово мага. Если бы не этот… страшный человек с змеиными глазами, он сошел бы с ума. Теперь он в долгу.

Он наклонился, коснулся ледяных губ, сжал тонкие пальцы, погладил волосы. Он будет ненавидеть нарядных фарфоровых кукол всю свою жизнь. Но это не страшно. У него не будет дочери.