Кольцо Тьмы

— Зря ты так, Торин, — поднялся Хорнбори. — Кое в чём Хадобард, по-моему, недалёк от истины. Погоди, не кипятись! — Он примирительно поднял руку открытой ладонью вверх. — Но действительное если так посмотреть, кто на Пелленорских Полях бился? Люди. Кто у Дэйла полёг? Люди и тангары.

Красный от гнева Торин нетерпеливо прервал его:

— А кто в Чернолесье бился? Кто три штурма Лориэна отбил? Да в конце концов, кто три тысячи лет с Врагом сражался?! Не эльфы ли? Тошно вас слушать!

— Да кто же спорит, — по-прежнему миролюбиво ответил Дори. — Честь и слава тем из Перворожденных, кто разделил с нами судьбу, кто действительно сражался, не щадя себя — им-то было что терять! Ты сам посуди — всех нас ждут Гремящие Моря, этого не избегнуть ни одному Смертному, а над ними-то время не властно! Они же Бессмертные! Каково им было ввязываться в эту драку? Так что действительно великая слава тем из них, кто сражался и кто полёг в Средиземье! И у меня на тех, кто после победы за Море ушёл, обиды, понятное дело, нет — это их дело.

Но вот те, кто бежал трусливо, кто бессмертие свое спасал, — вот те, конечно… Хадобарда в этом понять можно.

Торин угрюмо молчал, упрямо нагнув голову, он краснел, кусал губу, но возразить ничего не мог.

— Ладно, оставим это, — вновь наполнил кружки Хорнбори. — Давайте выпьем, да и расходиться пора — скоро светать начнет.

Напряжённая тишина сменилась вздохами облегчения, стуком пивных кружек, звоном посуды, негромкими голосами. Фолко наконец удалось уложить Малыша на лавку, и теперь он мог вознаградить себя за долгую неподвижность, с хрустом потягиваясь и разминая затёкшие суставы.

Последние слова Хорнбори прекратили спор.

Собравшиеся вновь ели, пили, прикидывали, что будут делать завтра, отвечали на вопросы Торина, интересовавшегося тем, кто ещё из знакомых гномов сейчас есть в Аннуминасе. Назывались ничего не говорящие хоббиту имена и прозвища, кто-то жаловался на скупого хозяина кузницы, кто-то сетовал на плохой уголь — словно сговорились больше не поднимать сегодня тяжёлых и проклятых вопросов. Приставали с разговорами и к Фолко — как обстоят дела в его родной Хоббитании? Когда Фолко рассказывал о царивших в его усадьбе порядках, его слушали, покачивали головами и время от времени хлопали себя по бёдрам.

Малыш продолжал мирно дремать, время от времени он, правда, принимался храпеть, и тогда кто-нибудь из оказывавшихся поблизости бесцеремонно встряхивал его, и храп на некоторое время прекращался.

Засиделись допоздна, и, когда гномы один за другим стали прощаться, Фолко заметил, что Торин украдкой спрашивает что-то у некоторых из них и записывает себе на дощечку. Прислушавшись, Фолко понял, что гном собирает адреса тех, у кого они есть.