Кольцо Тьмы

Гномы остолбенели.

— Мэллон! — ещё громче, с отчаянием выкрикнул Торин, прижимая стиснутые кулаки к груди.

Раздался глухой подземный гул, поверхность камня посередине рисунка рассекла чёрная узкая трещина, обозначившая край створок, но Ворота остались закрытыми.

Гномы побросали заплечные мешки, столпившись позади Торина. Люди, изумлённо и встревоженно переглядываясь, встали полукругом за их спинами. Еще и ещё раз повторял Торин заветное слово; Мория отвечала приглушённым рокотом, но Ворота так и не открылись. Наконец Торин в отчаянии отвернулся и, как стоял, так и сел прямо на камни, горестно уронив голову.

Наступило тягостное молчание.

В первый момент все повернулись было к гномам-морийцам; однако Двалин и Глоин лишь развели руками. Что-то случилось со сработанным ещё в дни Второй Эпохи творением гномов и эльфов; путь в Морию был закрыт.

— Может, они заперты изнутри? — с робкой надеждой решился нарушить тишину Дори, однако Глоин отрицательно покачал головой.

— Когда засовы опущены, вот этот выступ должен быть утоплен, — его пальцы коснулись скалы, — а он торчит, как обычно.

Здесь что-то иное…

— Что же? — жадно спросил Дори.

— Кто знает, уж не ослабла ли сила эльфийского заговора?! — предположил Глоин. — Хотя с чего бы ему?! Двенадцать лет назад, когда мы покидали Морию, всё было как обычно.

— Так что же, идём назад? — подал голос кто-то из следопытов.

Тьма сгущалась. Солнце утонуло в закутавших западный горизонт косматых тучах, наступили короткие южные сумерки, в разрывах облаков проглянули первые звёзды. Все потерянно толклись перед Воротами, не зная, что предпринять: гномы слишком хорошо знали неприступность своей крепости, чтобы пытаться пробиться в Морию силой.

И тут из рядов гномов выступил Хорнбори. Его лицо, казалось, окаменело, глаза сверкали, он медленно шел на Ворота, словно навстречу смертельному врагу; он властно простёр вперёд руку, и хоббит заметил золотистое сияние, на миг окружившее кольцо на пальце гнома, сияние сверкнуло и исчезло, а Хорнбори, приседая, точно таща на себе огромную тяжесть, потянул руку с кольцом на себя, словно ухватившись за невидимую рукоять; он негромко произнёс: «Мэллон» — и с трёх десятков уст сорвался радостный вскрик.

Створки сдвинулись и чуть-чуть разошлись! Трещина расширилась и углубилась, а Хорнбори, обливаясь на глазах потом и постоянно утираясь рукавом, всё тянул и тянул створки на себя, и кольцо ярко сияло на его пальце, а чёрный камень, казалось, стал источать слабый свет. Ворота поддались ещё немного; в щель уже можно было всунуть пальцы, и тут с Хорнбори что-то случилось. Он внезапно остановился, пошатнулся; створки вновь стали смыкаться.