Кольцо Тьмы

 — Вы все давайте за мной! Фолко, мне понадобится твой лук — будь начеку! Скорее, у нас мало времени!

Тесной кучкой, держась друг за друга, гномы мелкими шажками, ежеминутно борясь с подступающим отчаянием, двинулись вперёд, а Хорнбори высоко поднял руку с Кольцом и шагнул к повороту. Фолко стиснул под курткой рукоять кинжала с голубыми Цветами на клинке. Страха у него не было, но каждый шаг давался с трудом, как будто он пробирался через вязкую, липкую глину, в которую неожиданно превратился окружающий воздух.

Коридор сворачивал плавно, каждый шаг вперёд открывал новый участок гладких стен.

Они прошли совсем немного, когда Хорнбори внезапно захрипел, как будто ему не хватало воздуха, и замер. Факел в его руке задрожал.

Отшлифованная поверхность стен исчезала под толстым шевелящимся покровом чёрных блестящих то ли змей, то ли щупалец; они всё время шевелились, сплетались и расплетались, постоянно тычась в разные стороны тупыми безглазыми головами с едва заметной чертой — наверное, ртом. Выглядело это настолько ужасно, что, казалось, сделать шаг вперёд было бы проще, будь под ногами бездонная пропасть — такой конец казался сейчас потрясённому хоббиту избавлением.

Или — назад, пока не поздно, в честной схватке взять, сколько возможно, орочьих жизней, пока самого тебя не найдёт кривой ятаган… Только не вперёд, в эти живые объятия самой смерти! От отвращения и брезгливости, похожих на те, что он испытывал при встрече со змеёй, хоббит словно окаменел.

Тем временем беспорядочная суета щупалец поутихла, они медленно вытягивались в направлении неподвижно замерших друзей, застывая сами, точно диковинные наросты на стенах: тьма смотрела сквозь эти щупальца — незримые холодные глаза.

Шестым чувством хоббит уловил, что его незримый противник тоже отчего-то заколебался; это придало ему сил.

Из остолбенения их вывел раздавшийся позади топот. Орки были совсем рядом! И тогда, не сговариваясь, они шагнули вперёд. Хорнбори высоко поднял правую руку с Кольцом — и щупальца, казалось, всё как одно тупо уставились на его золотое сверкание, но стоило им приблизиться, как холодная боль в сердце, боль отчаяния заставила хоббита вцепиться в рукав гнома и остановить его.

Щупальца ждали их, и Кольцо не могло заставить их отступить — вот что прочёл Фолко в короткой дрожи, пробежавшей по бесчисленным рядам чёрной живой плесени на стенах, дрожи сладостного предчувствия. И тогда его рука сама собой вытащила из ножен заветный дарёный клинок, и голубые Цветы на стальном лезвии полыхнули подобно лоскутам колдовского пламени.

И тут словно свирепый ураган, неведомым путем ворвавшийся в подземелье, обрушился на чёрную поросль.