Кольцо Тьмы

— Они… Они очень старые, я хочу сказать — они из ужасно далеких дней, — выговорил он, тщетно пытаясь уловить витавшие в его сознании смутные образы. — Я не знаю, откуда они, — быть может, из Подморийских Путей, — знаю только, что они боятся этого клинка. — Он показал на свой кинжал. — Они видели его раньше, это точно, или подобные ему. Они не знают ничего о внешнем мире, они ползут из глубин, чтобы пожирать… Но что ими движет? Я не знаю, откуда я это взял, честное слово, мне так почему-то кажется, и всё тут!

Его выслушали очень внимательно, а потом Вьярд хлопнул себя по лбу и сказал, что слышал в своих горах старую-престарую сказку о многоруких, живущих в подземном мире; давным-давно гномы уже сталкивались с ними.

Больше он ничего не смог вытянуть из своей памяти, как ни теребили его Дори и Балин.

— Уж не о таких ли говорил когда-то Гэндальф, прошедший Подморийскими Путями? — тихонько пробормотал на ухо хоббиту Торин.

— Что же это за такой чудесный кинжал у тебя? — восхищённо покрутил головой Строн.

Эти слова придали иное направление поневоле беспорядочным мыслям хоббита.

«Зачем же Олмер тогда подарил мне это сокровище? — думал он.

 — Он что — ничего о нём не знал? Или знал? Нет, не мог не знать, должен был хотя бы догадываться. А может, этот кинжал не помогает на поверхности, против сегодняшних врагов Олмера? Уж не эльфы ли его сделали, этот клинок? Очень уж похоже на их работу, хотя кто их, эльфов, знает… Поговорить бы с кем-нибудь из них!»

Фолко вздохнул, точно наяву увидев сейчас вместо угрюмых серых сводов залитую лунным светом листву, и яркие летние звёзды, и серебристый отблеск эльфийских одеяний, магический, тайный, глубоко скрытый пламень в их глазах — мудрых и печальных.

Он никогда не видел эльфов — давно опустел Ривенделл, давно был покинут сородичами Владычицы Галадриэли прекрасный Лориэн. Фолко лишь читал о Перворожденных в Красной Книге и других хоббитских хрониках.

Что-то твёрдое упёрлось ему в затылок, и он очнулся. От тоски по зелёному, светлому миру, оставшемуся там, в далёком прошлом, Фолко едва не взвыл; он и сам не мог понять, смахивая непрошеные слезы, о чём, собственно, грустит — о том ли мире, что был сейчас, или о том волшебном мире прошлого, что канул в небытие после гибели Великого Кольца Всевластья.

— Пора идти, пора, тангары, — торопил товарищей Торин. — До Замкового Зала ещё топать и топать.

— А там что? — покряхтывая, спросил Грани, влезая в лямки.

Торин промолчал, и Фолко невольно задумался: а и в самом деле, где же тот затапливавший нижние ярусы страх, преодолеть который не смог никто из живших здесь морийцев? Они спустились уже очень глубоко, но, если не считать тень у Ворот и голубизну в шахте, не встретили пока ничего, за чем, собственно, шли сюда.