Кремлевские звезды

Туман всё по понятиям решает. Он мне сказал, что всё путём будет.

— В прямом. Я сейчас был у него.

Глаза у Цвета становятся по полтиннику. Но делаются они не просто удивлёнными, а ещё и злыми.

— Предложил ему кое-что, — хмыкаю я.

— Что предложил? — хмурится Цвет. — Ты баран что ли вообще? Почему мне не сказал?

— Ну вот, говорю же. Предложил я ему светлое будущее, и он сейчас думает над моим предложением. А ответ тебе, наверное, скажет. А ты уже мне передашь. Подтверди, что я фуфла не предлагаю.

— Береги фуфло смолоду, а форму с выдачи, — как бы про себя бормочет он. — Чёт, Бро, совсем у тебя крыша потекла. Ох, зря ты меня не слушаешь.

— А ты анашу у Ферика берёшь?

— Чё?! — дёргается он.

— Ты учти, если на этом деле спалишься, тебя Куренков не отмажет. И Печёнкин не отмажет, тот только рад будет, что меня ослабит. Не врубаешься?

— Ты чё, как Бакс, что ли? Вознёсся выше солнца? Ты куда лезешь, Бро? Ты меня учить решил или чё?

Он злится не на шутку. Значит берёт. И кто у нас тут баран?

— Юпитер, ты сердишься, значит ты неправ, — хмыкаю я и поднимаюсь. — Ладно, забудь, я же, как Авель, по-братски с тобой, а ты видишь, не хочешь мудрости моей, брат.

— Ты в мои дела нос не суй, ты понял? — зло говорит он. — А то рога-то быстро пообломаю.

Правда что ли? На это я ничего отвечаю и, чуть приподняв брови, внимательно смотрю на него. И глядя на его недоброе лицо я начинаю очень сильно сомневаться в благоприятном исходе предстоящего благородного собрания.

Ну, а что он теряет, если меня не станет? Персонал весь есть, Куренков остаётся, доля соответственно увеличивается и всё такое прочее. Есть и минусы, довольно существенные, но он о них, возможно, не задумывается.

Если, конечно, у меня не паранойя…

Открытие проходит без сбоев и факапов, всё идёт, как по маслу. Бакс доволен, я доволен и даже Цвет доволен. На ночь мы остаёмся здесь же, в гостинице, а часов в десять вызываем такси и едем в аэропорт.

К нам сегодня самолёта нет, поэтому летим мы в Новосибирск. Там снова берём такси и из Толмачёво мчимся к Наташке. Надеюсь, что она дома. Я ей не звонил, решил, что сюрприз будет в самый раз и да, она оказывается дома, а её глаза распахиваются так широко, что в них действительно можно утонуть, как бы банально это не звучало.

— Егор! — шепчет она, а я подхватываю её на руки и несу в комнату.

Вот, что мне было нужно, вот чего мне не хватало эти несколько дней. Наташка. Я срываю с неё домашние хлопковые брюки и маечку и тащу в постель.

Она смеётся и отбивается, я стаскиваю с неё всё и даже белые носочки, и нет, шансов на спасение у неё нет, совершенно никаких. Да она и не хочет спасаться, и я не хочу. Мы проваливаемся в водоворот и дарим друг другу, всё что имеем, всё что можем, всё что умеем.