Кремлевские звезды

Чуть ли не всю ночь мы не даём друг другу покоя и я очень рад, что ей это действительно нравится, по-настоящему.

Поспать особо не удаётся, в пять утра мы завтракаем и снова расстаёмся. Она остаётся и собирается на занятия, не знаю, правда, полезет ли ей в голову математика сегодня, а я со своими ребятами снова еду в аэропорт к утреннему самолёту. Нужно довести дело до конца. Я всё всегда привык доводить до конца…

В Москве меня никто не встречает и гостиница меня не ждёт. Всё это, разумеется, можно организовать, но я не уверен, буду ли оставаться на ночь. Я подхожу к телефону-автомату и набираю номер, переданный мне Трыней. Почти девять утра, для Москвы время раннее.

Слушаю долгие гудки, никто не подходит, и я уже собираюсь повесить трубку, как вдруг на том конце раздаётся:

— Ты в Москве? — наконец, спрашивает Ирина.

— Вот, только прилетел.

— Ёлки… а мне убегать надо…

— Не беда, давай встретимся позже.

— Сможешь подъехать к ЦК? На Маросейку.

— Смогу, конечно, но мне не меньше часа понадобится, а может и больше.

— Да, раньше и не нужно. В час. Давай в час дня. Там есть кафе. Нормальное. Давай там, запиши адрес.

Мы приезжаем в центр и я звоню всем своим московским друзьям и партнёрам. Звоню Злобину и договариваюсь встретиться с ним в «Москве».

— Мне нужно поговорить с вами о достаточно важном деле. Мы когда-то начинали, но так и не договорили.

— Ну, давай договорим, — соглашается он и интересуется, нужно ли мне жильё.

Я говорю, что пока не знаю. Он хмыкает, но не комментирует.

В Москве время летит чрезвычайно быстро, поэтому я и заметить не успеваю, как наступает час дня. Захожу в кафе. Здесь людно, но места имеются, судя по всему, тут недёшево, вот и объяснение.

Сажусь за столик и жду Новицкую. Она задерживается и официант начинает немного нервничать. Мне приходится заказать чашку кофе и пирожное. Отдам ей… Наконец, Ирина появляется. Деловая, энергичная, целеустремлённая, элегантная. Да, Москва — это её стихия. Здесь она точно сможет реализоваться по полной.

Я поднимаюсь и поджидаю, пока она подойдёт. Машу ей рукой. Заметив меня, она улыбается, быстро подходит и крепко обнимает. Соскучилась. Я тоже её обнимаю и легко, практически по-братски чмокаю в губы.

И тут же кто-то резко и не очень вежливо дёргает меня за плечо.

— Это ещё что за хрен? — слышу я раздражённый мужской голос.

Я поворачиваюсь и вижу офицера лётчика. Он хмуро и явно недовольно меня рассматривает.

Вот уж действительно, это ещё что за хрен?

Майор, лет тридцать пять, молодой, да ранний, благоухает не Шипром, а чем-то иностранным, причём довольно обильно, подчёркивая прямолинейность подходов и бескомпромиссность взглядов. А может, склонность к некоторой чрезмерности.

У него чёрные волосы, карие глаза и волевой подбородок.