Кремлевские звезды

Загрёб им сказал, что получил заказ на какого-то кента, на тебя то есть.

— От кого? — спрашиваю я, хотя и так ясно, от кого.

Я наклоняюсь над люком в полу.

— Эй бандосы, выходи по одному, — кричу я. — Фу-у-у… Что за смрад такой? Вы чё как слоны что ли гадили? Выползайте давайте. Смерть ваша пришла.

Они выползают. Грязные, вонючие и смурные. У того, что появляется последним, вся рожа чёрная.

— Говорить что ли не хотел? — спрашиваю я у Скачкова.

— Наоборот, — пожимает он плечами, — молотил без остановки, вот свои его и отделали.

Я всматриваюсь в этого типа. Взгляд наглый, припухшие глазки сверкают, как у крысы. Сразу видно, такого только могила исправит.

— Тупицы, — цедит он. — Дебилы.

— Как звать? — спрашиваю я.

— Пошёл ты на х*й! — злобно бросает он.

Я поворачиваюсь к Тимурычу, он только плечами пожимает, мол сам решай, что с этим чудиком делать.

— Как его звать? — спрашиваю я у его дружков.

— Вязь, — неохотно отвечает нескладный верзила. — Вязовскин, дурачок городской.

— Да, он головой поехал, — говорит третий боец, похожий на поросёнка на стероидах.

— Не, от большого ума. Давно, в Междуре ещё. Он вроде поэму написал про Ленина, хотел премию получить. Но в городе ещё несколько человек про Ленина начали писать. Ну, он и не выдержал, слетел с катушек, сначала просто ходил и плевался на всех, а теперь из магазина книги ворует и прохожим бесплатно раздаёт. Его менты даже не берут уже. Отметелят, книжки отберут и всё.

— А зачем вы его на дело взяли?

— Вован по приколу его с собой таскал, как шута. Он всякую херню несёт, складно пи**ит, типа сказки сочиняет.

— Пошёл ты на х*й! — снова выкрикивает книжный воришка и сказитель Вязовскин.

— Ты хлебало завали, я сказал, — вызверяется кабанчик.

— Так, тихо-на! — прикрикивает Скачков.

— А тебя как звать? — спрашиваю я кабанчика.

— Толян, — подбоченивается он. — Смак погоняло.

— А тебя? — смотрю на верзилу.

— Туруз, — по-прежнему неохотно отвечает он.

— Я не туруз, но я боюз. Ну что, жить хотите, граждане потерпевшие?

— Смак говноед! — выкрикивает дурачок. — Дурилка ты картонная, картонный персонаж.

Кабанчик Смак молча разворачивается и со всей дури бьёт Вязя прямо по чёрной от побоев роже. Тот издаёт звук, похожий на хрюк и с грохотом летит в подпол.

Скачков не выдерживает, подскакивает и заряжает поросёнку по шее ребром ладони. Тот шумно вздыхает и валится на пол.

— Ну что, Туруз, — обречённо качаю я головой, — вся надежда только на тебя. Братаны твои выбыли из строя и теперь ничего сказать не могут. Рассказывай ты, спасай шкуру, свою и этих дебилов.

— Да я расписал уже всё, вон ему, — кивает он на Скачкова. — Вован сказанул, что дело есть, будем кента одного выпасать. Он получил заказ типа… на тебя, походу…

— Ну, он так сказал.