Кровавый Рим. Книги 1-9

 — Я и сам не хотел бы попасть в какую-нибудь скандальную историю и полагаю, что совсем необязательно, чтобы ночные триумвиры выведали от моих рабов что-нибудь такое, что могло бы повредить твоему шурину…

— Довольно! — прервал ланисту Лукулл. — Я все понял. Что еще ты хочешь сказать?

— Могу ли я надеяться… — начал Аврелий.

Но Лукулл не дал ему договорить.

— Я буду действовать согласно своей совести и благу республики, — сказал Лукулл, поднимаясь с кресла и всем своим видом показывая, что аудиенция окончена.

Однако ланиста, покидая дом претора, чутьем понял, что своего добился, — вряд ли после этого разговора Лукулл будет упорствовать в своем намерении относительно проведения строгого дознания среди рабов его имения.

В этот же день, часа за три до заката солнца, из Капенских ворот выехал отряд вооруженных всадников во главе с центурионом, который, получив приказ претора, немедленно приступил к выполнению возложенного на него поручения.

Отправляясь в путь, центурион уже знал, что беглые гладиаторы верхом на отбитых у стражников лошадях примерно около шести часов назад появились на Латинской дороге неподалеку от Тускула (об этом ему рассказали крестьяне из Пренестинской области, пригнавшие в Рим быков на продажу, — по их словам, они встретили группу всадников, которые во весь опор мчались в сторону Пикт).

Центурион получил также преторское предписание, касавшееся молодого человека из всаднического сословия Тита Минуция, неким образом связанного с беглецами. По этому предписанию центурион должен был немедленно задержать этого римского всадника, который, как предполагалось, находился в Капуе.

Относительно беглых он не сомневался, что завтра же настигнет их.

На его стороне было бесспорное преимущество, потому что он имел право по первому требованию менять лошадей на заезжих дворах, что в свою очередь позволяло его отряду передвигаться с большой скоростью.

В первую стражу ночи отряд прибыл на виаторский заезжий двор близ Пикт, покрыв расстояние в тридцать пять миль.

Поднятый с постели содержатель двора, узнав от центуриона в чем дело, сразу рассказал, что еще в полдень в его трактире останавливались шестеро или семеро всадников, причем с ними была молодая женщина, которая с виду была не совсем здорова.

— Они у меня долго не задержались, — продолжал хозяин заезжего двора. — Старший из них был очень словоохотлив и рассказал мне, что он вольноотпущенник и спешит навестить своего патрона, проживающего в Теане Сидицинском.

Центурион решил не останавливаться в Пиктах и двигаться дальше, несмотря на поздний час.

Всадники оставили в конюшне заезжего двора своих уставших лошадей и, пересев на свежих скакунов, рысью погнали их по ночной дороге.