Кровавый Рим. Книги 1-9

Ей было известно, что Аполлоний находился в ближайшем окружении Минуция с тех пор, как началось восстание.

— Приветствую тебя, прекрасная госпожа! — подъехав, с учтивостью произнес акарнанец.

— Какая нечаянная встреча! Не правда ли, Аполлоний? — раздвинув занавески и высовывая голову из лектики, нежным голосом сказала Никтимена.

— Не совсем так, госпожа, — возразил Аполлоний. — Минуций, мой господин, послал меня к тебе навстречу, боясь…

— Послал навстречу? — изумившись, перебила его гречанка. — Но откуда ему было знать, что я нахожусь здесь?

— Вот на это я затрудняюсь тебе ответить, госпожа.

Я лишь выполняю приказ господина, который велел мне встретить тебя на этой дороге и сопроводить в твое имение.

— Очень любезно со стороны твоего господина, — холодно сказала молодая гетера, — но я не собиралась сегодня в свое имение. Меня ждет неотложное дело в Капуе.

— Ах, госпожа! Господину так хочется повидаться с тобой. Неужели ты не уделишь ему немного времени?

— Что он о себе вообразил? — раздраженно воскликнула Никтимена.

 — Я простила ему его пощечину, от которой едва не оглохла. Потом он собирает вокруг себя толпы беглых рабов, угрожает самому Риму, совершает убийства, грабежи, поджоги… Я и это готова была бы снести, если бы не боялась разделить вместе с ним ответственность за эти преступления… Нет уж! Благодарю! Можешь передать своему господину, что я тороплюсь к претору в Капую, чтобы оправдаться перед ним и заверить его, что я не имею ничего общего с предводителем беглых рабов, — с гневным вызовом закончила молодая женщина.

— Очень сожалею, госпожа, — жестко произнес Аполлоний, — но я должен исполнить приказ господина, препроводив тебя в имение…

— Да как он смеет! — покраснев от злости, закричала Никтимена. — Я свободная женщина, а не какая-нибудь рабыня-наложница, с которой можно так поступать!.. Ну, хорошо, — внезапно успокоившись, сказала она. — Хорошо, я подчиняюсь грубой силе. Теперь я сама жажду встретиться с ним и высказать ему в лицо все, что я о нем думаю…

Ювентина четыре дня провела в приделе храма Юпитера Тифатского, ухаживая за раненым Лабиеном — делала ему перевязки и готовила ему еду.

В первый же день центуриона навестил Минуций. Ювентина оставила их одних и не слышала, о чем они говорили, но разговор, по-видимому, был не из самых приятных, потому что Минуций вышел из храма с мрачным и расстроенным лицом. Ювентина могла только догадываться, какими горькими словами упрекал своего друга Лабиен.