Кровавый Рим. Книги 1-9

— Седьмой среди «самнитов», слева направо, — взволнованным голосом ответила девушка, которая в этот миг мысленно обращалась с молитвой к богам, чтобы они сохранили жизнь александрийцу.

— А, вижу… А что? Он неплохо выглядит. Если не Геркулес, то Ахиллес — это уж точно… Узнала ты его? — спросил Минуций.

— Кажется, да… Ошибки быть не может. Это он.

— Да защитит его Юпитер и да поможет ему Марс!

Музыка и шум толпы стихли.

Гладиаторы застыли в напряженном ожидании сигнала к началу боя.

Внезапно тишину прорезал звук трубы, и бойцы кинулись навстречу друг другу.

Послышался беспорядочный лязг скрещивающихся мечей, раздались первые вопли раненых. Снова заиграла музыка, застучали барабаны, взвизгнули флейты и свирели.

Музыканты старались, не жалея сил. В устроенной ими дикой какофонии потонули крики раненых, звон оружия и яростная ругань дерущихся.

Эта схватка продолжалась дольше, чем все предыдущие, и не только из-за большего числа участников: выступали самые искусные бойцы из римской и капуанской школ, принадлежавших Гаю Аврелию и Лентулу Батиату.

Все без исключения «самниты» были учениками Аврелия, поэтому их победа должна была принести их владельцу кричащую известность по всей Италии.

Самого Аврелия в это время можно было видеть у трибунала ночных триумвиров.

Он стоял, окруженный своими ланистами — преподавателями всех видов гладиаторского искусства.

Аврелия выделял среди них огромный рост и грубая, покрытая глубокими морщинами физиономия.

Рядом с ним был Пацидейан, управитель его школы, уже знакомый читателям, такой же гигант, не уступавший своему патрону отталкивающим выражением лица и известной всему Риму жестокостью.

И тот, и другой напряженно наблюдали за ожесточенной борьбой гладиаторов, исход которой был еще далеко не ясен.

Все же превосходная выучка и сила питомцев Аврелия проявилась с самого начала боя.

«Галлы» в первые же минуты потеряли шесть человек, а «самниты» только троих, что помогло им сохранить за собой численное преимущество до конца схватки, хотя победа далась им недешево.

«Галлы» бились отчаянно, стараясь переломить ход борьбы в свою пользу.

Зрители на трибунах неистовствовали. Отовсюду неслись их кровожадные возгласы:

— Коли его! Бей! Бей!..

— Проткни насквозь!..

— По заслугам! Добей увальня!..

— Есть! Еще раз есть!..

— Смелее, «галлы»!..

— Навались, «самниты»!..

«Самниты» одолевали.

Зрители особенно отличали Мемнона, который наносил и отражал удары с искусством, вызывавшим удивление и похвалы даже у тех, кто держал сторону «галлов». То и дело имя его хором повторяли сотни и тысячи голосов. На его счету уже было четверо убитых и много раненых противников.