Кровавый Рим. Книги 1-9

Наемник вышел на арену в вооружении «самнита», но без наручника на правой руке и в шлеме без забрала, что, вероятно, должно было подчеркнуть его полное презрение к любому из возможных противников среди семерых победителей в только что закончившемся бою, а это были серьезные соперники — молодые, сильные и не раз уже смотревшие в глаза смерти.

Правда, в толпе поговаривали, что латинянин в последнее время начал страдать одышкой и пристрастился к вину, о чем свидетельствовало его лицо, опухшее, с лиловым оттенком.

Но большинство зрителей с восторгом приветствовали своего любимца.

Многие готовы были биться об заклад за него, как несомненного победителя в этом последнем бою.

Минуций, выигравший у Клодия и Волкация восемьдесят золотых денариев, то есть восемь тысяч сестерциев, благодаря храбрости «самнитов», заявил, что весь этот выигрыш поставит на Мемнона, если Эзернин согласно жребию будет биться в четверке его противников.

Клодию и Волкацию такое предложение показалось заманчивым: Мемнон выглядел усталым, а Эзернин был полон сил и имел репутацию искуснейшего бойца.

Волкаций соблазнился первым, хотя мог играть только в долг, так как все деньги, которые он прихватил с собой, уже перекочевали в кошелек Минуция.

Клодий тоже долго не раздумывал, и все трое ударили по рукам.

В это время с арены убрали трупы и присыпали ее свежим песком.

Вскоре появились «Меркурий» и «Харун», которые должны были произвести жеребьевку среди гладиаторов и определить две четверки противников.

«Меркурий» снял с головы свою широкополую шляпу, а мрачный «Харун» высыпал в нее восемь шариков двух цветов — красного и белого.

Гладиаторы по очереди вынимали их из шляпы и, показав зрителям, расходились в ту или другую сторону, согласно вынутому жребию.

Мемнону достался красный шарик. Эзернин, тянувший жребий вслед за ним, вынул белый.

Две четверки бойцов стали друг против друга, выставив перед собой щиты и держа наготове мечи.

По сигналу, поданному трубой, обе стороны стремительно сошлись в яростном противоборстве, которое, как это понимали и зрители, и сами дерущиеся, не могло быть продолжительным.

Мемнон бился с Эзернином, наступавшим мощно и страстно.

Латинянин наносил противнику молниеносные и сокрушительные удары, от которых щит Мемнона, с самого начала принявшего осторожную оборонительную тактику, получил вскоре несколько серьезных повреждений.

Зрители, в большинстве своем державшие сторону Эзернина, поощряли его исступленными криками:

— Прибей, как муху!..

— Отправь его к Миносу!..

— Эзернин! Эзернин! — повторяла хором толпа.

Но быстро и решительно покончить с Мемноном прославленному наемнику не удалось.