Крысиные гонки

Теперь, когда определённый порядок Администрацией был в городе восстановлен, но явно было видно, что это и ненадолго, и что каких-то кардинальных сдвигов не предвидится, оставалось только ждать возможности перебираться в Озерье окончательно.

Телефоны вновь включили. Сосед Вовчика по огороду Вадим сообщил, что в течении недели, по его сведениям, «подойдёт и наша очередь, Администрация теперь всерьёз взялась за расселение».

ДЬЯВОЛ УХОДИТ ИЗ ГОРОДА

Дьявол преуспевал. Соответственно преуспевал и Артист, перепоручивший свою грешную душу и бренное тело заботам нового хозяина.

Насчёт покушать всё было в полном порядке — вопрос решался легко и быстро, совсем без утомительного стояния в склочных очередях на отоваривание талонов. Достаточно было просто пройти следом за «счастливчиком», проводить его до укромного места, а лучше — до самой квартиры. Удивительно, как много подъездов не запирались теперь, когда не работали электрические замки. Если в многоэтажках, как правило, даже дежурили поочереди на входе, отсеивая своих от чужих, и готовые запереть двери изнутри при малейшей опасности, то в хрущёвках и более новых, панельных пятиэтажках, на это просто не хватало людей; а на то, чтобы скинуться на замок и ключи — не хватало организованности.

Чем Дьявол и пользовался.

Подумать только! Так легко и просто решался такой сложный в прошлом вопрос — продуктовый. И всего-то нужно было понять, прочувствовать, сохранить в себе это ощущение: «Всё можно!» Ну конечно же Всё Можно! — как он не мог понять этого раньше! Он, долгие годы игравший, — или участвовавший в постановках, — в пьесах великих, нетривиальных людей; людей, смогших подняться над обыденностью, над серыми и скучными поисками пропитания… жилья… доступной самки… Все эти короли, рыцари, властители, герои — они не подчинялись ведь законам толпы, они всегда делали что хотели — и в этом была тайна их величия.

Теперь он совершенно точно понял, почему ОНИ — великие, — они просто вовремя поняли; или были так воспитаны, что это считалось само собой разумеющимся — что «Всё Можно!»

Толпа зрителей ужасается злодействам, творимым ИМИ, великими: убить отца, ребёнка, ради власти; залить спящему в ухо яд как в Гамлете, пронзить друга кинжалами как Цезаря, — это воспринималось как «злодейство» только толпой, для которой существовали писаные законы; герои же великих произведений просто ЗНАЛИ: «Всё Можно!»

Артист окончательно понял, что Личность стоит над законами, созданными для толпы; Личность сама создаёт законы — и принуждает остальных им подчиняться! Ну и что, что ОНИ, Личности, Великие, временами гибли, растерзанные толпой, не способной понять их величие; или в неравной схватке с такими же Понявшими — это неважно.