Крысиные гонки

В понятии «они» для Лавера теперь вошли все, все мерзавцы, желающие жить не трудясь, стремящиеся завладеть чужой собственностью, а через неё — стало быть отнять и кусок жизни, потраченный честным человеком на то, чтобы эту собственность приобрести. Да, он подумал, что отнимая, воруя чужое — они отнимают куски чьей-то жизни. По сути, это была ненависть травоядного к хищнику; коровы к волку, антилопы к тигру. Хотя нет. Лавер уже не был коровой, хотя и не стал ещё зубром, способным разогнать в одиночку несколько волков — он почувствовал себя кем-то вроде лося, способного поднять на рога серого хищника, сломать ему хребёт ударом копыта.

Второй показался из гаража, тоже с мешком, и с картонной коробкой под мышкой. Обернулся, стоя в воротном проёме, посветил внутрь:

— Иваныч, да брось ты это барахло, не стоит оно того. А?.. Ну как знаешь. Догоняй.

И тоже пошёл в сторону дальнего выхода.

Он был мирным человеком, Лавер. Его ценили на работе, он никому раньше не причинял зла. Конечно, он был охотник; выслеживать и убивать дичь было нормально и привычно для него, — но тут было что-то другое.

Мучительная жажда реванша толкнула его на необдуманный шаг — он поднялся с колен, и вышел из-за угла. Подошёл поближе к открытой гаражной двери. Замер, пытаясь собраться с мыслями. «Чего я? Зачем? Что мне тут надо?..» — задавал он себе вопросы — и не находил на них ответов. Но кто-то внутри него, видимо знал — зачем. Из гаражной темноты, мазнув по стенам светом фонарика, показался мужчина, с напряжением, периодически поддерживая коленом, тащивший прижимая к животу какую-то тяжёлую автодеталь…

Дальше всё произошло мгновенно.

ОН увидел неподвижно стоящего Лавера, и от неожиданности выронил железку, грохнувшуюся на разбитый асфальт с тяжёлым лязгом, — и почти в тут же секунду Лавер, как пехотинец начала прошлого века, почти из положения «к ноге» сделал «штыковой выпад» своим новым оружием. Он не тренировался раньше, не думал об этом, всё вышло как-то само собой — выпад, клинок легко вошёл в центр груди воришки, — возврат, — и тот осел, затем мягко повалился на бок рядом со своей так неудачно украденной железкой. Не издал ни звука.

Убит! — понял Лавер, — Как же это я?.

.

Но не испугался, как это случилось бы с ним раньше, а почувствовал странное удовлетворение. Хотя нет, не «странное» — просто удовлетворение. Убил вора. Сегодня он вор — завтра убийца, ничего удивительного…

«Одним подонком стало меньше!» — думал он через полчаса, уже минуя последние тёмные дома микрорайона. Он забрал остатки съестного, взял несколько пустых пластиковых бутылок под воду, старый свитер, и ушёл. Его ждала теперь новая жизнь. Он знал, что не пропадёт.