Крысиные гонки

Да, ружьё, ружьё, верный ижак… Но есть ещё и запасы, и капканы, умение ставить петли, мастерить ловушки, — он был уверен, что не пропадёт. Обживётся в лесу — и примется методично искать своих родных. В конце концов район он примерно представлял.

Он жил в лесу уже больше месяца, и, в принципе, чувствовал себя неплохо. Он приучил себя довольствоваться малым; к тому же запасов, приготовленных для выживания с семьёй, с лихвой хватало одному. В лесу было тихо, покойно. Но чего-то не хватало, что-то зудело, как застарелая зубная боль.

Сначала он думал, что это от потери семьи. Он уговаривал себя, что с семьёй ничего не случится, и он найдёт их рано или поздно. Может быть от потери привычного уклада жизни? Нет, он давно привык спать в одной из замаскированных землянок, которых у него было несколько; питаться тем, что попадалось в силки, — он мог бы легко выжить и без запасов. Тогда в чём же дело?

Потом он понял. Случайно. Однажды в полудрёме он вспомнил, как заколол воришку; как легко его «штык» вошёл тому в грудь, как тот беззвучно завалился на бок.

Легко! Жаль, что на его месте не был кто-нибудь из тех, молодых подонков. Уж сейчас он не стал бы устраивать с ними дуэль!

Конечно, он и раньше неоднократно вспоминал то происшествие, но каждый раз это было во время бодрствования, и полноту ощущения смазывали размышления, а правильно ли он поступил, убив вора? Всё же он сомневался.

Каждый раз ему, конечно же, без труда удавалось справиться с сомнениями, убедить себя, что, разумеется — сегодня вор, завтра убийца; но все эти «благочествивые размышления» смазывали саму суть — удовлетворение от быстро и собственноручно свершившейся мести. Удар! — и подонок падает. Никаких разговоров, никаких угроз или предупреждений! Всё просто и ясно. И когда он, засыпая, представил что точно так он разделывается с теми подонками, что чуть его не убили — тогда, в полудреме, он испытал чувство, сходное с оргазмом. Да, да! Именно так и надо было действовать, а не пускаться в разговоры! Удар — и подонок падает!

После этого случая он стал часто представлять себе расправу с негодяями — и каждый раз испытывал сильнейшее удовлетворение. Но представлять одно, — он понял, что так зудело, что мучило его: жажда мести. Найти и поквитаться! Но в лесу это было практически невероятно.