Крысиные гонки

Анализируешь. А пока ты думаешь — я бы успел много чего наворотить; но я ж должен ждать твоего хода. А так в жизни не бывает, в жизни фактор времени учитывается. И уж точно на реальной войне ведь так не бывает. Там нужно принимать решения мгновенно! И не факт, что они будут правильные, или — самые правильные, главное — быстрые и решительные! Как кто-то из великих сказал: «Война — это цепь сплошных ошибок с обоих сторон. Кто меньше ошибок совершил, тот и побеждает!» Вот. Вот, Костя. Не бывает на войне без ошибок, не бывает. Как блестяще полководец операцию не спланируй — всё одно потери будут.

Главное — фатальных ошибок не совершать. «Война, Ваша Светлость, пустая игра. Сегодня удача, а завтра — дыра» Потому… Потому, Костя, в реальной войне не бывает без потерь и без ошибок…

— Тута тоже… ошибки, потери…

— Ну, это… Это конечно. Ну там и натуралистично так! Фули ты тут — ну снял я твою ладью, она даже не взвизгнула…

— А-ха-ха! Да. А должна была? — поднял голову Морожин.

— Ну так! Её ж убили! Как в варкрафте — натуралистично: вскрикнуть, сдохнуть… в кровавой луже, хы.

В труп превратиться, потом в скелет. «Отважный, если он и мертвым пал, То славной смертью смерть саму попрал», да. Интересно, смогли бы великие шахматисты бестрепетно жертвовать пешками и фигурами, если бы каждый раз видели, как они, перед тем как сдохнуть, кричат и мучаются? Хрипят, кровавые пузыри изо рта надувают, ногами сучат, глаза выкатывают, просят за что-то? Вот потому и шахматы даже близко не война. А все так называемые «великие полководцы» мясники в душе…

— Эк ты натуралистично. «Пузыри из рта, ногами сучат…» Откель это? — Морожин поднял унылый взгляд с доски на партнёра и оживился.

— Да откель… Из кино, Костя, из кино, откеда ж. Очень натуралистично сейчас кино снимают, триллеры всякие в особенности… хотя и грешат иной раз против истины.

— Например… Ты играй давай, играй. Откуда я знаю «например»? Это я так, в общем, что врут много киношники. Как правило, хе.

— Ну, давай, ходи. Ну-с… «Сталь всякую гордыню победит. И триумфальных арок не щадит…» О!.. Кто это? Это… это Хронов, ага.

Борис Андреевич увидел через окно веранды как в калитку бочком протиснулся Витька.

Он был уже не в нарядных «военно-полевых» шмотках, в которых он выехал из города; их сменил обычный деревенский, где-то позаимствованный наряд: старенькие брюки и поверх футболки пятнистого окраса спецовка, когда-то претендовавшая на гордое звание «камуфляж», а сейчас так и являющейся просто рабочей, довольно замурзанной спецодеждой. На ногах у него были стоптанные туфли, явно в прошлом чьи-то «выходные», но уж очень давно.

— Заходи, Витюш, заходи, родной.