Крысиные гонки

Юрист медлил, по прежнему держа руки в карманах.

Стволы ружья Хронова, попятившегося в сторону с дороги Ромы, были уже в двадцати сантиметрах от его живота, а тот, не останавливаясь, устремился на выход. Витька не стрелял…

— Вали, сволочь, урод, Вениамин, кому сказал, вали его!! Падла, стреляй в него, кому сказал, убей его; уйдёт сейчас, стреляй, падла!!! — завопил с нарастающим привизгом староста, вставший во весь рост. Он обращался к юристу, и в быстро наступающих сумерках теперь его ранее бесстрастное и официально-суровое лицо было искажено дьявольской яростью:

— Стреляй в него, кому сказал!!! — в руке его, откуда не возьмись, появился нож.

Рому теперь от спасительной, как ему казалось, двери во двор, отделяло лишь пара шагов, преодолев их быстро, он уже в дверях на мгновение угрожающе оглянулся, поворачиваясь на улицу спиной, и пытаясь продолжать держать под прицелом оппонентов… Витькин взгляд метался от Ромы к старосте, его палец подрагивал на спусковом крючке, стволы были направлены в Рому…

— … Стреляй!! — завопил вновь староста; и когда Рома уже готов был сделать шаг назад, выходя спиной вперёд из дома, юрист выстрелил в него, раз, другой, и третий.

Никто сначала не понял, что это: громкие хлопки, вспышки, облачко сизого дыма, — юрист, как и стоял, стрелял навскидку, не вынимая руки из кармана пиджака, только направив вытарчивающий теперь в объёмистом кармане пиджака кургузый ствол в Рому.

Две пули ударили его в живот, одна — в грудь, под распахнутым воротом объёмной лёгкой курточки. Зашатавшись, он попытался как-то шагнуть назад, — и упал навзничь за дверь.

— Ну вот. Наконец-то. А то стоял тут, как целка на выданье! — уже обычным, «повседневным» голосом сказал староста, направляясь к выходу.

Хронов первым устремился к упавшему, «профессионально» продолжая держать его под прицелом ружья. За ним, чуть помедлив, двинулся и юрист, по прежнему не вынимая рук из кармана; за ним, пропустив его вперёд, староста. За ним — Мэгги.

Рома… Рома умирал. Оса валялась поодаль, и Хронов быстренько её поднял и спрятал в карман. Лёжа на спине, Рома безостановочно шарил по себе большими волосатыми руками, и что-то неслышно шептал. Лицо его было искажено мукой. Курточка и майка под ней быстро напитывались кровью.

— Врача! Быстрее!.. Врача, скорую! — стал слышен его прерывистый шепот, — Вра-ача!

— Давай. Стрельни ему в глаз! — посоветовал староста, но юрист только достал руку из кармана, с зажатым в ней ПээМом. Не глядя ни на кого, стал осматривать карман с вывороченной дымящейся дырой. Затушил тлеющие нитки пальцами; поставив на предохранитель, сунул пистолет за пояс, стал снимать пиджак. Из кармана выпала гильза, он живо наклонился, потом присел на корточки, зашарил, ища её в траве.