Любовь гика

Арти расцвел и налился силой, а вот Ал и Лил потихонечку увядали. С каждым днем, с каждой прошедшей неделей они делались мягче, рыхлее. Лил стала рассеянной и все чаще впадала в прострацию. Часами сидела у себя в спальне и перебирала таблетки, которые хранила в отдельной сумке. Она выполняла обычную работу по дому, но сама как-то болезненно похудела, грудь обвисала. Одежда уже не сидела на ней как влитая. Макияж стал небрежным, а к вечеру расплывался совсем. Глаза лишились былого блеска.

В том году Лил решила, что дала близнецам все, что могла, и наняла им учителя фортепьяно.

Арти утверждал, будто из-за этого она и плачет так часто. Близнецы говорили, что все началось после рождения Цыпы, а сейчас усугубилось.

Что думал папа по этому поводу, мы не знали. Ал то впадал в апатию, то развивал бурную деятельность. Однажды утром вышел отдать распоряжения на день, но оказалось, что Арти уже распределил поручения. Отец ходил раздраженный, придирался ко всем, стоял над душой у работников, пока те занимались делом. Стал проводить больше времени с Хорстом, а по вечерам появлялся перед почтеннейшей публикой, не застегнув фрак на все пуговицы и не нафабрив усы.

А вскоре приехала доктор Филлис.

Ал считал себя неплохим лекарем. Это было его давнее хобби. Он читал медицинские журналы. Собирал аптечки первой помощи и лекарства. Был увлеченным любителем-терапевтом общего профиля, и как только у нас появились на это деньги – задолго до учреждения артуризма, – папа купил небольшой подержанный трейлер и обустроил там лазарет. Его увлечение механикой человеческого организма началось задолго до его экспериментов, результатом которых и стали мы, его дети. У отца были способности к врачеванию.

Он «болел» медициной, однако врачей недолюбливал: слишком много они о себе мнят, потому что у них есть бумажка, какую можно повесить на стену.

При таком хобби Ала «Фабьюлон» практически не нуждался во врачебной помощи со стороны. Если нужен был ветеринар, звали Хорста, а людей лечил Ал. Огнеглотатели считали его гениальным целителем – столько он вылечил обожженных губ и волдырей на языках. Ал вправлял вывихи, совмещал переломы, диагностировал и лечил венерические болезни и справлялся с любыми инфекциями, от почек до тонзиллитов.

Лил меняла постели, утешала больных и читала им вслух, а всю работу выполнял Ал. Вскрывал нарывы ланцетом, с равным энтузиазмом промывал уши, носы и задние проходы, мастерски вынимал занозы и умело зашивал раны. «Колдунство без шрамов», как он нахваливал сам себя. Его главный врачебный триумф состоялся в тот вечер, когда пожилая зрительница в первом ряду упала без чувств при виде Арти. Отец сразу диагностировал сердечный приступ, разорвал ворот ее платья и прилепил ей на грудь одноразовые электроды.