Любовь гика

Когда они проехали знак «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СИЛ БЭЙ!», Тедди подал голос с заднего сиденья:

– Папа… – Тихо-тихо. А потом уже громче: – Папа!

Верн кивнул ему в зеркальце заднего вида. В бледном утреннем свете чумазое лицо мальчика казалось серым. Они оба по уши заросли грязью. Брэнда не причесывалась уже несколько дней, ее волосы спутались. Футболки и джинсы, которые Верн купил детям в Анахайме, давно утратили свежесть. От обоих попахивало псиной.

Теперь, когда Верн знал, что искать, он замечал все плакаты, попадавшиеся по дороге.

– Все будет хорошо, сынок. – Верн бодро кивнул.

 – Я все исправлю. Будет хорошо.

– Папа… Ты везешь нас домой, к маме? – Голос Тедди дрожал, словно у него на груди примостилась змея.

Глаза Брэнды в зеркале заднего вида были огромными и неподвижными. Она не сказала ни слова. Верн нахмурился:

– Нет. Она вам не подходит.

И тут они выехали на их улицу, где Верну был знаком каждый дом, каждый куст, правда, Бьорны выкрасили свой дом в синий цвет и поставили в саду теплицу. Теперь Верн говорил очень быстро:

– Вы оставайтесь в машине, я пойду разберусь с вашей матерью, а потом мы поедем в Большой каньон, как я уже говорил, и мы никогда не вернемся сюда и всегда будем вместе.

Нас больше никто не разлучит. А пока оставайтесь в салоне.

Он зарулил на подъездную дорожку к дому. Автомобиль Эмили стоял в гараже. Шторы на окнах еще не раздвинуты. Эмили запустила лужайку, не постригала ее сто лет. На крыльце лежала газета и стояла бутылка с молоком. Верн даже не слышал, что говорил ему Тедди:

– Папа, что ты собираешься сделать? Папа? Папа? Папа?

Он не слышал, как Брэнда затянула тоненьким голосом:

– Нет, папа, не надо, пожалуйста, папа, не надо.

Верн не слышал вообще ничего. Он уже открыл дверцу и выбрался из машины, но захлопывать дверцу не стал, чтобы Эмили не услышала. Он обошел машину, открыл багажник, достал ружье из коробки, переломил его пополам и принялся вкладывать патроны, не замечая, как дети тянут его за рубашку.

– Нет, папа, не делай ей ничего плохого… Нет, папа!

– Пожалуйста, папа, не надо! Не надо, пожалуйста…

Он отмахнулся от них и шагнул к двери в гараж. Из гаража был проход в кухню. Верн увидел пластмассовый кочан капусты, который Эмили шутки ради когда-то приклеила на картонку и повесила в рамочке на стене кухни.

Верн толкнул дверь спальни. Там была Эмили. Стоя перед зеркалом в еще не застегнутой рубашке, она натягивала брюки на толстые ноги. Когда обернулась к нему, волосы упали ей на лицо, но он увидел в ее глазах страх. Ее страх бился жилкой во впадинке между ключицами, где жизнь подступала к самой поверхности. Верн вскинул ружье, дуло почти уперлось ей в грудь, и он понял, что все эти годы Эмили не зря ныла, что комната слишком мала.