Любовь гика

Коронер уехал в «Скорой» вместе с судмедэкспертом и телом Мешкоголового. Старший следователь – грузный, основательный мужчина с маленькими острыми глазками и объемистыми щеками при почти полном отсутствии шеи – долго беседовал с Хрустальной Лил в «морской» гостиной в фургоне близняшек. Лил устроилась на диване, спокойная и элегантная – настоящая леди, – а офицер в штатском сидел на стуле напротив нее, слушал, кивал и делал записи в маленьком блокнотике на пружинке. Он говорил мало и периодически проверял свой кассетный магнитофон.

Вошел молодой полицейский и вручил следователю листок, отпечатанный на машинке.

Следователь неторопливо прочитал, аккуратно сложил листок вчетверо и убрал в нагрудный карман.

– Пожалуйста, называйте меня Лил, лейтенант.

– Хорошо, Лил. Мы только что получили подтверждение из Орегона. Отпечатки пальцев соответствуют отпечаткам Верна Богнера, которого обвинили в покушении на убийство вас и ваших детей почти десять лет назад. В донесении я укажу, что Богнер был убит при попытке совершить изнасилование. Вам не предъявят никаких обвинений. В Орегоне уже полтора года ищут этого парня.

Он покинул ферму, принадлежащую матери, и не отметился у куратора.

– Это Юта? – спросила Лил. – Мы сейчас в Юте?

– Нет, мэм, в Небраске.

– Я могла бы поклясться, что это Юта, при виде ваших сотрудников. Такие подтянутые, аккуратные. Исполнительные. Я думала, это Юта. Посмотрите на их начищенные ботинки. Вам есть чем гордиться.

Папа, старый в своем мягком кресле, и мама за вязанием, погруженная в сны наяву. Мы все делали вид, будто это был детский вечер историй, как в прежние времена. Отсутствовал только Арти – сидел в одиночестве в своем фургоне.

Близняшки держали на коленях Цыпу, который читал им вслух, а я сидела на полу, прислонившись горбом к теплой папиной ноге.

– А почему ты побелел? – один солдат сказал.

– Сейчас увидишь почему, – откликнулся капрал.

Цыпа резко умолк, спрыгнул с колен близняшек и обернулся к ним с широко распахнутыми глазами.

– Ты что, укололся булавкой? – не поняли близнецы.

Цыпа покачал головой и нахмурился.

– Просто мальчику надоело вешать Дэнни Дивера. Мрачная история! – проворчал папа. – Давай-ка лучше кремируем Сэма Макги. Цыпочка, начинай: «Странные вещи творятся в подлунном мире».

Читай с выражением, в полный голос! Дыши диафрагмой!

Но Цыпа не стал читать стихотворение. И не вернулся на колени близняшек. Он сел на полу рядом со мной. Папа принялся сам декламировать балладу о Сэме Макги, а мы все ему помогали: изображали вой северного ветра, лай собак и призрачный голос, кричавший: «Дверь топки прикрой!»

Вскоре папа отправился спать, а мама пошла в душ. Близняшки набросились на Цыпу с упреками. Он замялся и покраснел. Он не хотел их обидеть.