Любовь гика

Пока охранники перекладывали докторшу на операционный стол, Цыпа показал мне, как правильно мыть руки.

– Тебя что, тошнит? – спросил он, пристально глядя на меня.

Меня поразили его глаза. Холодные и утешающие, как дедушкина урна. Я кивнула, глупо хихикнув. Цыпа скривил губы в сдержанном раздражении.

– Господи… Арти отправил тебя со мной, чтобы убедиться, что я все сделаю. Помощи от тебя никакой. Иди сюда.

Он затащил меня в туалетную кабинку, но не за руку, а силой мысли. Я упала на колени перед унитазом, и меня вывернуло наизнанку. Желудок подкатил к горлу, изверг все содержимое и тут же вернулся на место, как лягушачий язык.

Потом я стояла у раковины с руками в мыльной пене по локти, белая медицинская маска сама завязалась у меня на затылке, а на голову натянулась накрахмаленная шапочка, щекотавшая лоб. Я снова хихикнула, наблюдая за тем, как Цыпа моет руки.

– Вот почему у тебя никогда не бывает грязных локтей.

Его глаза улыбались над белой маской, но он ничего не сказал.

– Мама всегда удивляется, что у тебя чистые ногти и уши.

Цыпа уже натягивал хирургические перчатки.

– Там есть стул со спинкой, на него и садись.

Ты ничего не почувствуешь.

Но мне было страшно. Я боялась, что докторша очнется. Проснется, вскочит со стола, схватит нас с Цыпой своими ручищами и разорвет на куски. И Арти, сидящий в смотровой комнате наверху, будет смотреть, как она нас пожирает – смотреть и хихикать, а потом спустится вниз и продолжит сотрудничать с доктором Филлис, потому что все прошло именно так, как он задумал с самого начала. Я сидела на стуле, вцепившись в сиденье двумя руками, затянутыми в хирургические перчатки, и обмирала от страха. Сначала от мысли, что она очнется, а потом – что не очнется и все это происходит на самом деле.

Я открыла рот и хрипло выдавила:

Мой младший брат Цыпа взглянул на меня, нахмурился, и я заснула.

– И зачем я там сидела? Я только мешала, меня пришлось усыпить, и потом я еще грохнулась на пол со стула. Я ничем ему не помогала.

– Нет, Оли, ты помогала. Ты отвлекала Цыпу, чтобы он меньше думал.

– Ну, так зажали бы ему нос прищепкой, и всего делов.

– Поверь мне, Оли. Ты хорошо помогла.

Из дневника Норвала Сандерсона:

Собирай его крики в златые чаши

Я думала, Цыпа расстроится из-за доктора Филлис, но он меня удивил.

Во время самой операции он был спокоен и деловит, а после впал в легкое ностальгическое настроение. Не отходил от нее ни на шаг, пока ее не увезла «Скорая». Докторшу отправили в артурианский пансионат близ Спокана. Став полноправным, востребованным хирургом, Цыпа расцвел, как сказала бы мама. Арти утверждал, что нисколечко не удивлен.

– Сразу все было понятно с этой его показушной стеснительностью. Малыш хотел выступать перед публикой.

И выступил он грандиозно.