Любовь гика

Ребенок был там, внутри, и спокойно дышал. Ах, этот Цыпа, клянусь волосатой мошонкой пророка! – Он выскочил наружу и помчался по лагерю, выкрикивая всем встречным: – Мальчик… Все хорошо… Хорошо… Мальчик! Да! Клянусь сочными сиськами Девы Марии! Я стал дедом!

Арти словно окаменел. Он сидел в коляске и смотрел в одну точку, куда-то наружу сквозь открытую дверь. К нам направлялась мисс Зегг с папкой-планшетом в руках.

– Гони ее к черту! – велел мне Арти. Он выглядел странно опустошенным и даже немного подавленным. – А потом принеси мне ребенка, ага?

– Зачем? – Мне вдруг стало страшно.

– Просто хочу на него посмотреть! – Арти быстро взглянул на меня.

Он развернул коляску и скрылся в спальне. Кажется, я его сильно обидела. Я попыталась почувствовать маленького у себя в животе. Ничего не почувствовала. Но он там есть, он уже есть. Я искуплю свою вину.

Мампо изменил все наши имена. Внезапно Ифи сделалась «маленькой мамой» для рыжих, смотрителей аттракционов, киоскеров и артистов. Лил и Ал стали бабушкой и дедом. Не обошлось и без шуток о дядях и тете наряду с шуточками о папиных сигарах, замаринованных в настое лакричного корня и бездонном бочонке с виски, припрятанном в фургоне Хорста.

Но сам Мампо лежал в пеленках, словно большая раскисшая тыква. Вечно голодный, зловредный и хитрый. Арти раскусил его сразу. Ифи знала. Я знала. Ал и Лил отказывались замечать. Цыпа знал, но ему было до лампочки. Цыпа любил эту большую плюшку.

В тот первый день я заглянула к близняшкам. Вся их спальня была застелена белыми простынями и пахла ядреными дезинфицирующими средствами. Лил стояла, склонившись над металлическим столиком на колесиках, на котором лежал новорожденный – голый, неподвижный ком рыхлой плоти.

Непрестанно воркуя, Лил протирала его влажной губкой. Цыпа сидел на краешке кровати и держал Ифи за руку. Другой рукой он сжимал ладонь Элли, бледную и бесполезную.

– Как они? – прошептала я.

Он улыбнулся мне так по-детски, словно сейчас он ходил на руках или нашел лягушку.

– Они устали. Измучились. Теперь отдыхают.

Близняшки спали. Ифи – ни кровинки в лице. Элли – с приоткрытым ртом, из которого тонкой струйкой сочилась слюна.

– Я мог бы сделать, чтобы оно было быстрее, но мама сказала, что роды должны проходить естественным путем.

Им не было больно. Я следил, чтобы им не было больно. Ты его видела? – Он взглянул на гору плоти на столике.

Я покачала головой и подошла ближе. Мама улыбнулась мне и обняла одной рукой.

– Смотри, какой славный!

Его глаза, наполненные чернотой, были открыты. Он моргнул и подозрительно прищурился.

– Можешь отнести его к Арти? Он хочет посмотреть на него.

Цыпа не возражал, и Лил радостно защебетала, завернула маленького в одеяло, подхватила на руки и тут же заохала, какой он тяжелый.