Любовь гика

– Может, мне все-таки подняться с вами? Сварю вам суп. Я же знаю, что вы ничего не едите.

– Я сама справлюсь, спасибо. – Я дергаю ручку и никак не могу открыть дверцу. Но вот она наконец открывается, и в салон врывается прохладный вечерний воздух, приглушая едкий запах хлорки от мисс Лик. – Я отключу телефон и завалюсь спать. Завтра рано вставать, утром у меня запись.

Когда я выхожу из автомобиля, мисс Лик тянет руку и легонько касается моего горба.

– Давайте я завтра заеду за вами и отвезу на студию.

– Я сама справлюсь, спасибо. – Голова словно набита ватой, мысли путаются.

Если я сейчас не сбегу от нее, то рассыплюсь на части и все испорчу. – Я очень вам благодарна. Увидимся завтра в бассейне.

Я хватаюсь за дверцу двумя руками и захлопываю со всей силы. Потом разворачиваюсь и мчусь к подъезду, потому что мисс Лик никогда не уезжает, не убедившись, что я благополучно вошла в дом.

Это дом современной постройки, и мисс Лик могла бы пробить кулаком мою дверь так же просто, как выдать отрыжку. А выдать отрыжку она умеет. Может прорыгать каждую букву в имени «Гарри Гудини», если ее попросить, и ей нравится, когда ее просят.

И все же я запираю хлипкую дверь на все замки и отключаю телефон. Я сказала мисс Лик, что собираюсь лечь спать, и не могу рисковать, чтобы у меня было занято, если она позвонит проверить, все ли у меня хорошо.

Сегодня вечером у Хрустальной Лил вывозят мусор. Мне надо попасть домой. Такси нынче дороги для карлиц со скромным доходом, которые снимают себе дополнительные квартиры, посещают бассейн в частных клубах и мнят себя праведными убийцами. Я забираюсь на табуретку, чтобы посмотреться в зеркало над раковиной в своей новой ванной.

Поправляю парик и очки, фальшиво улыбаюсь отражению, потому что так мне и надо, раз я такая чувствительная дурында. Дала слабину. Преисполнилась сострадания к мисс Лик. Небольшая прогулка – две мили пешком в холоде и темноте – научит мои коленные суставы уважению к самоконтролю и дисциплине.

Усталость кружит мне голову. Когда я выхожу в переулок за домом Лил, моя голова будто плывет в воздухе в нескольких футах от тела, и я беспричинно хихикаю. Понимаю, как выгляжу со стороны. Жалкое зрелище. Я не решаюсь войти через переднюю дверь – на случай, если мисс Лик вдруг захотела за мной проследить.

Старая карлица поднимается по темной, пропахшей кошачьими испражнениями лестнице на крышу заброшенного гаража. Ноги болят, колени умоляют о длительном отпуске на Бермудах. «Ох», – кряхтит альбиноска с лягушачьим лицом. Ее бедренные суставы раскалились даже не добела, а до какого-то странного цвета, неизвестного плоскогрудой горбунье. «Ох-ох-ох,» – стонет лысая старая дура и останавливается, привалившись к открытой двери на крышу.