Мечников. Том 3. Живое проклятье

Только скажи, куда нам идти? Мы же не в самом селе собираемся встретиться?

— Нет-нет, мы договорились увидеться за лесополосой, которая отделяет поле, что располагается к северу отсюда, от самого села, — ответил Синицын. — Пойдём. Скорее всего, он уже на месте. Это очень пунктуальный человек, не будем заставлять его ждать.

Когда мы прошли через лес и оказались на месте встречи, я увидел одинокую карету. Одному Грифону известно, как извозчик умудрился загнать лошадей так далеко через снег. Да и через лес им вряд ли было бы просто проехать. Что ж, как говорится, запишем в загадки.

Стоило нам появиться на горизонте, и кучер сразу соскочил со своего сидения. Бородатый мужчина с большими синими, как лёд, глазами подошёл к нам и внимательно посмотрел сначала на меня, а затем на Синицына.

— Э… Мы пришли увидеться с господином Щеблетовым, — произнёс Синицын. — Не мог бы ты позвать его?

Кучер вновь перевёл взгляд на меня и прищурился. Не моргая, он долго всматривался в моё лицо, а затем…

Сорвал с себя бороду.

— Простите, господа, обыкновенная мера предосторожности, — произнёс мужчина, который всё это время изображал из себя кучера, а затем поклонился и представился: — Щеблетов Александр Анатольевич, к вашим услугам.

У Синицына аж челюсть отпала. Похоже, за этой дешёвой накладной бородой он не смог узнать своего старого знакомого. А им оказался моложавый мужчина лет тридцати. Борода действительно хорошо скрывала его лицо, потому что на деле у Александра не оказалось даже щетины. Он поправил русые волосы, сложил руки на груди и, взглянув на меня, произнёс:

— Алексей Мечников, значит? Ну, здрасте-здрасте. Илья Андреевич много мне о вас рассказывал.

Мне очень давно хотелось познакомиться с вами. Мне и от Филиппа Аркадьевича Ловицкого приходилось о вас слышать. А Ловицкий — человек неподкупный. Ничем! Ни деньгами, ни мольбами. Уж не знаю, чем вы так довели господина Ловицкого, но он пока что единственный человек в ордене, который на сто процентов готов поддержать любое ваше новшество.

Ничего себе! А я и не думал, что на Ловицкого произведёт такое неизгладимое впечатление лечение Клавдии. Хотя он ведь говорил, что клинический случай напомнил ему то, что случилось с его матерью.

Видимо, мне удалось достичь самых глубоких струн души проверяющего.

— Александр Анатольевич, — улыбнулся Синицын. — Сколько лет, сколько зим! А вы ничуть не постарели! Мне уже, право, надоело общаться с вами только письмами.

— А вот вы, Илья Андреевич, постарели, прошу заметить, — сдержанно хохотнул Щеблетов. — Не помню, чтобы ранее у вас были эти дурацкие усы.

— Довольно! — перебил их я. — Мы здесь не усы Синицына обсуждать собрались. Вопрос куда более серьёзный.