Оборотни клана Морруа

Я ткнулась лбом в грудь Жака, спряталась там от всего мира и, захлебываясь, выплескивала весь ужас прожитых лет: как погибала моя стая и родные, про мой первый оборот и ошейник, работу детектором лжи у Кровавого Дона, встречу с Фабиусом. Даже о том, как пряталась в сказках и как обманулась ангельской внешностью мессира. Я опустошала душу до последнего, ничего не оставляя себе, до капельки выплескивая чашу страдания.

Но вот что удивительно: я лежала голяком в объятиях самого сильного и самого заботливого на свете мужчины, лишившись невинности, по собственному желанию морально вывернутая наизнанку и охрипшая – но заснула с чувством, словно стала девственно чистым листом.

Ну и пусть, зато отныне только от меня зависит, какая новая сказка на нем оживет!

Нега, жар, томление разливались по всему телу, заполняя каждую клеточку, горяча кровь. Кошмар, что недавно мучил меня, словно проигравший неудачник отступил, спрятался где-то в глубине сознания под напором необычных ощущений. Сквозь сон я чувствовала, как что-то влажное и горячее касается моей груди, мягко, но в то же время жадно обволакивает, массирует.

Рот невольно приоткрылся, издав хриплый стон удовольствия и жажды продолжения. Требовательный жар скапливался внизу живота, там терзала пустота, странно знакомая; кажется, я совсем недавно такую ощущала, но объятия сна не давали вспомнить, когда и где. Приятный влажный жар спускался вниз, лаская живот, бедра, которые сами по себе раскрылись, подпуская его к самому чувствительному местечку.

Сон, тягуче сладкий, поглощающий, кружащий голову необычными ощущениями.

Сквозь вязкий туман мелькнула мысль, что такой чувствительной я никогда не была, чтобы все воспринималось настолько остро, на грани. Меня охватывал жар, что-то тяжелое, немного шершавое мягко и сладко ласкало грудь, внизу буквально обжигало ощущениями, но хотелось еще больше, глубже, резче. Я распалялась все сильнее, словно сквозь туман слыша собственное хриплое дыхание, глухие, нет, почти умоляющие стоны и бесстыдно приподнимала бедра. Забылась в ощущениях, вздернула подбородок в безумном возбуждении самого волнующего сна. Подспудно, где-то на краешке сознания металась волчица, жаждая подставить горло своему волку… нет, открывая путь к нашей шее его клыкам, и скоро на ней один за другим отпечатывались следы его поцелуев и легких укусов, словно клеймо.

«Проснулась» я от резкого звука треснувшей простыни… под моими когтями. Замерла, шумно дыша, ошеломленно уставилась на темную мужскую макушку у меня между ног.