Оборотни клана Морруа

Мягкие, удобные босоножки завершают образ, скажем, симпатичной путешественницы, наконец-то переставшей выглядеть больной, беззащитной и уязвимой до крайности. Пожалуй, лучше и правильнее будет сказать, трогательной девушки.

В аэропорту я бывала не раз, хоть и давно. Вот и сейчас наш кортеж из нескольких черных солидных автомобилей подкатил прямо к трапу бизнес-джета, а дальше я, вцепившись в руку Жака, на подгибающихся, дрожащих ногах пыталась отойти от машины. Вокруг спокойно ждали нас сразу несколько огромных веров, от вида которых меня бросило в дрожь.

Секунда-другая – и Жак ловко поднял меня на руки, прижал к себе и, что-то ласково нашептывая на ухо, взбежал по короткому трапу на борт. Пока взлетали, я дышала через раз, настолько густой и сильный запах альфа-самцов висел в салоне. Несмотря на то что Жак держал меня за руку и наши спутники, которым он меня представлял, вели себя вполне прилично, даже скромно отводили глаза, я с трудом контролировала себя от страха.

Ощущая мое состояние, Жак нервничал и хмурился, не на меня, что удивительно, а на своих веров.

Затем и вовсе злобно порыкивал, когда кто-то из них начинал громко переговариваться или ворчать. Опустив глаза на свой напряженно сжатый кулак, я на любые попытки Жака обратиться ко мне, лишь кивала или отрицательно качала головой. Страшно было – до ужаса. Наконец Жак не выдержал и сначала пересадил меня к себе на колени, отчего я невольно облегченно всхлипнула, а через час и вовсе унес в соседнее помещение – спальню с кроватью и диваном. Сам разул меня, скинул свои мокасины и, растянувшись рядом на кровати, обнял и предложил:

– Поспи, лапушка, так время быстрее пролетит.

Не заметишь, как мы пересечем океан и будем дома.

– Прости, мне так стыдно, я…

– Тш-ш, любимая. Это наша с Тьерри вина, мы слишком долго искали Фабиуса, – хриплый голос Жака звучал покаянно, искренне, он не преувеличивал, не пытался отвлечь меня от самобичевания, а говорил о том, что терзало его.

– Зато ты нашел меня! – шепнула я, повернулась к нему и решилась коснуться кончиками пальцев его лица.

Затем, ощутив его горячее дыхание, обвела глаза и скулы, погладила немного колючий подбородок, тонкие губы.

Мои чувства разгорались все сильнее, как костер, куда бросали сухие поленья. Так тепло в груди стало, не передать словами.

– Но как же поздно, Мариза, слишком много горя тебе пришлось пережить из-за моего промедления.

Я прижалась щекой к мужской ладони и, не отрывая взгляда от его, темного и тяжелого, поделилась:

– Меня назвали в честь бабушек, Марии и Луизы, соединили части их имен. Так вот, обе верили, что у каждого своя судьба. И ее не изменить.