Оборотни клана Морруа

Да, в нашем современном прогрессивном мире живут оборотни, и я, и моя семья имеем к ним прямое отношение. Влад и Василика – мои дед и бабушка, хоть на вид мы одного возраста. Они всегда работают вместе, потому что неразлучны. Оборотень, обретший пару, и примером тому дед, в принципе не способен оставить ее дольше чем на день, а уж влюбленный – и подавно.

Волчица, подбежав к ожидавшему ее мужчине, преданно потерлась о его ногу боком, вызвав улыбку, полную нежности. Он что-то крикнул в салон вертолета, там, видимо, охрана эмира обеспокоилась при виде грозной животинки.

А ведь несколько минут назад горячие арабы плотоядно рассматривали Василику и нас с Аней тоже.

Благодаря внешнему сходству, нас считают сестрами, чем мы непременно пользуемся, когда вынуждены менять место жительства. Что нам приходится делать постоянно, во избежание подозрений из-за отсутствия возрастных изменений.

В Усть-Лим мы перебрались десять лет назад, когда я еще походила на тщедушного щенка, как ласково говаривал дед, или жеребенка-стригунка, как посмеивалась бабушка. Первая трансформация у меня прошла только в двадцать лет.

Родня втайне переживала, опасалась, что оборота вообще не произойдет по той причине, что я – полукровка, которых почти не бывает. Дед слышал лишь о десятке подобных случаев. Значит, я исключение из правил.

Причем исключительность пришлась не в мою пользу. Ребенком я была слабеньким и худеньким, взрослела слишком долго, половое созревание наступило в двадцать лет, тогда-то и оборот первый случился. Оборотни живут долго, обладают невероятной живучестью и регенерацией, а после первой трансформации, происходящей с началом полового созревания, становятся почти бессмертными.

Именно поэтому до двадцати лет надо мной постоянно тряслись. Даже в первый класс я пошла позже, в восемь лет, чтобы не выглядеть совсем малышкой среди крепкой ребятни.

Заработали, зашумели винты, погнали сильный поток воздуха. Мы с Аней, закрывшись в автомобиле, проводили взглядом взлетевший вертолет и синхронно расстроенно вздохнули.

– Может, тортик испечем? – задумчиво предложила тетя.

Другое дело – настроение у меня поползло вверх.

– Давай еще к Пахомычу заедем? Если он уже вернулся с рыбалки, осетринки купим, – поддержала я, завела машину и тронулась места.

– Давай! – светло-карие глаза Ани блеснули энтузиазмом. – Эх, жаль, моего Валюши больше нет, он копченую рыбку сильно уважал.

– Дядю Валю десять лет назад похоронили, а ты его каждый день при каждом удобном случае вспоминаешь, – насмешливо покачала головой.

Тетушка возмутилась, что я не сопереживаю с ней по ее покойному мужу:

– Так хороший был человек, да и мужик – какого поискать. Любил меня до самой смерти. В семьдесят мог завалить кабана руками.