Оборотни клана Морруа

Именно поэтому наш дед, отлучаясь с туристами в тайгу, просил Климова присматривать за нами.

Сегодня воскресенье. Оставшееся время мы убирали дом, делали заготовки на зиму, а Анфиса еще и вкусненькое стряпала. Она вообще любит готовить, а я больше в подмастерьях. Вечером, тепло одевшись, мы сидели на веранде и пили чай с тортиком собственного производства, наслаждаясь тишиной, лесным духом и неповторимым ароматом осени.

Недалеко от веранды, в специальном каменном очаге, трещал костер, выстреливая вверх искрами, завораживая красным танцем, а внутри у меня грелось странное предвкушение.

Я лениво, не задумываясь о том, что творю, водила мелками по листу в альбоме, глядя на утонченный благородный профиль тетки, подсвеченный тусклым фонарем и огнем костра.

– Ну зачем ты эту гадость снова рисуешь? – недовольно спросила она.

Я моргнула, возвращаясь в реальность, посмотрела на рисунок и тоже нахмурилась: опять черный квадрат и жуткие, светящиеся яростью звериные глаза. А в углу рисунка явно дорогие даже не часы, а спортивный хронограф с несколькими циферблатами, на одном из которых светится цифрами время: два часа ноль-ноль минут – ночное, а не дневное.

Остальные «кружочки», изображенные символически, ни о чем не говорили.

– Не знаю, Ань, я впервые рисую одно и то же повторно, – растерялась и испуганно отодвинула альбом, – прямо мистика какая-то. Не к добру это!

Сумрачно-серым утром следующего дня вставать совершенно не хотелось, но рабочий день никто не отменял. Я потянулась, опять свернулась клубочком и еще минутку под одеялом наслаждалась покоем, а потом решительно поставила ноги на теплый деревянный пол. Влад всегда основательно подходил к обустройству нашего очередного логова.

Дом для его семьи и горячо любимой жены должен быть крепким, уютным и надежным.

На кухне Аня в симпатичной пижаме в синий цветочек варила на плите кофе.

– Жена мэра напросилась на стрижку и укладку, они с мужем сегодня в Иркутск едут по важным делам, – пояснила она, сладко зевая и спросонья потирая глаза.

– Может, меня тогда заплетешь? – состроила я умоляющую гримаску. – А то надоели ракушки на голове.

– Детка, зачем ты себя уродуешь? – хмуро поинтересовалась Анфиса, взяв тон старшей сестры.

 – Тебе двадцать шесть уже, можно подумать и о мужчинах. Сексе, в конце концов.

Она разлила кофе по кружкам, поставила на стол вчерашний торт и запеченную рыбу и, сев напротив, приготовилась выслушать возражения.

– А сама-то последние двадцать лет много думала о сексе?! – иронизировала я, приступая к завтраку.

– Я была в трауре, – быстро нашла оправдание тетя.

– Дядя Валя, видимо, оценил, где-то там… на небесах. И как долго еще продлится траур твой? – подковырнула я.

– А что ты предлагаешь? – вскинулась Аня.