Плохая

Но сейчас страшнее… Потому что теперь это не Удав… В момент, когда зрачки моего неудавшегося собеседника расширяются, подобно грибу от взрыва атомной бомбы на Земле- а именно это сейчас происходит с его нейронами в голове, куда так беспардонно вторглась свинцовая пуля, и он начинает медленно оседать, я вижу лицо Даниэля сзади, держащего пистолет. Страшно. Господи, как же это все-таки страшно…

Не верь, не бойся, не проси, Алёна…

Не верь, не бойся, не проси…

Звучит в моей голове со скрипящим надрывом.

Он хладнокровно перешагивает труп, идя ко мне, а меня трясет. Я вжимаюсь в стену, как в свое спасение. Мои руки в замке, лихорадочно, до синяков сцепившие друг друга, свело.

Даниэль резко хватает меня за волосы и пользуясь тем, что я жадно дышу, как рыба, выброшенная на берег, просовывает дуло пистолета мне в рот. Ствол горячий от только что совершенного выстрела, даже обжигающий. Я поднимаю на него затуманенные влажные глаза. Пытаюсь прочитать свой приговор… А там тьма. Та самая тьма, холодной ртути.

— Боишься, Алёна? — шепчет он сипло и взводит курок.

Одинокая слеза стекает с щеки. Я чувствую ее, потому что она оставляет за собой полоску холодка. Этот холод не снаружи, он внутри меня. Сковал мои вены, сковал кровоток и сердцебиение. Вот и настал мой час… В глубине души я ведь знала, что умру так- в вызывающем платье в туалете какого-нибудь клуба и с пулей в голове… Такие, как я, так и заканчивают. Бесславно, пошло трагически, бессмысленно…

Он усмехается. Привычно. Его усмешка так же естественна, как дыхание. Он вообще на всё всегда усмехается, словно жизнь для него- одна большая неудачная шутка. Вытаскивает пистолет из моего рта и ведёт вниз- по шее, задевая соски, по животу…

Ныряет дулом под мое платье, слегка его задирает, небрежно подцепляет стволом мои трусы и…

Тело дергается, когда корпус оружия теперь трётся о мой клитор- вопреки ужасу момента, возбужденный, набухший, алчущий. С губ срывается стон-страдание. В нем столько всего- страх, боль, отчаяние, жажда, вожделение… Даниэль, что же ты делаешь со мной? Может быть, я и правда уже в аду, а ты и есть мое наказание?

Его действия ритмичны и порочны. Теперь все еще горячее от выстрела дуло проникает немного внутрь, царапает плоть, его вторая рука сначала хватает мое бедро и закидывает мою ногу себе на бедро, а потом с силой зажимает мое горло. Дышать тяжело.

— Смотри в мои глаза… Всегда смотри только в МОИ глаза, сучка…

Я теряю почву под ногами. В последний раз безнадежно пытаюсь ухватить ртом воздух- и взрываюсь.

Его ртуть растекается по мне, заполняя каждую клетку. Кажется, я кричу, рассыпаюсь на осколки, испаряюсь миллионами молекул…

Он отступает, а я стекаю безвольно по стене, осаживаюсь на пол…

Не знаю, сколько времени проходит в таком состоянии.