Плохая

Его глаза черны, а челюсть сведена от дикой похоти. Он сейчас зол и голоден, как черт. Но я умудряюсь выкрутиться из его захвата. Откатываюсь к изголовью кровати, вытягивая руку вперед.

— Подожди… — шепчу ему горячо. — Не так… Пожалуйста… Давай сегодня все будет иначе.

Он напряженно сглатывает, но все же отступает. Смотрит выжидающе. Дает шанс показать, чего я хочу.

Я распахиваю перед ним ноги, облизываю свои пальцы, провожу ими вдоль тела и опускаю их на промежность, которая уже вся горит и пульсирует.

Погружаюсь в себя, играю клитором, выгибаюсь…

— Год от года, Даниэль, когда я кончала, перед моими глазами были твои глаза…

Меня простреливает, я словно натянутая тетива лука — все обострено. Все на пределе.

Но главное, я искренна сейчас с ним… Я и правда помнила те глаза… Они и правда были со мной- и в самые острые, и в самые грустные моменты. И когда я возносилась в экстазе, и когда падала ниц в грязь…

— Врешь, сука, — рычит он, болезненно, дико… — вреееешь…

Его рвет сейчас, как и меня. Я рву. Рву его стереотипы. Его представления. Он так хотел презирать меня, не получается?

Я снова выгибаюсь, яростно орудуя между своих ног, кричу на разрыв перепонок, схожу с ума от ощущений. Происходящее очень остро- в моем животе нарастает жар, волосы разметались по подушке, его исступленный вид завораживает…

— Ты не вспомнила мое лицо, грязная лгунья, — шепчет он яростно сквозь зубы и при этом порывисто расстегивает ширинку, вываливая наружу свой член.

Теперь мы мастурбируем вдвоем. Не думала, что это будет так ярко, так ощутимо. Между нами словно невидимая связь.

Напряжение нарастает, я растворяюсь в нем, смешиваюсь с повисшим в спальне флёром вот- вот готовой взорваться сексуальной энергетики…

Секунда, вторая, третья…

— Лгунья. Лгунья. Лгунья… — ревёт он снова, откидывает голову и кончает.

Я взрываюсь следом за ним.

— Да, Даниэль, не узнала, — шепчу ему, все еще в прострации от острого оргазма, — потому что тогда в твоих глазах не было столько тьмы, как сейчас…

Он открывает рот, чтобы что- то возразить, но в этот момент его бьют тупым предметом по голове сзади. Тигр оседает на кровать, а я тут же поджимаю ноги, группируюсь и резко закрываю свое тело валяющейся рядом на кровати накидкой.

И тем не менее, черные холодные глаза, более циничные, более опытные, успевают скользнуть по моей плоти.

— Хорошее шоу же ты устроила для моего сына, Алёна.

— Любой каприз за Ваши деньги, Мистер Ламун, — выдаю я как можно более равнодушно, хотя сердце сейчас бьется, как бешеное.

Быстро встаю с кровати и направляюсь к выходу.

— У тебя пять минут на то, чтобы собраться, — говорит он мне в спину.

Я оборачиваюсь на мужчину.

— Через пять минут я вернусь в эту комнату обратно.