Плохая

Как мы договаривались, мне нужно еще пять минут наедине с Ним, Вы же помните?

Ламун- старший снова усмехается.

— Всё помню, конфетка. Это ведь часть уговора… Я дам тебе пять минут и ни секундой больше… А после ты навсегда уберешься из жизни моего сына.

Выхожу в коридор на звуки доносящихся шагов и застываю в ступоре. Не верю своим глазам. Первый порыв- резко развернуться и нестись отсюда куда подальше, сломя голову. Наверное, на инстинктивном уровне именно это бы и сделал любой нормальный человек на моем месте. Но я не шевелюсь. Застываю, поднимая смелый взгляд на чужака. Чужака? Нет, конечно. Это я здесь чужая. Он-то как раз в своей стихии, на своей территории.

— Здравствуй, Алёна, — слышу густой, зрелый, я бы даже сказала, выдержанный, как вино, баритон, — почему не паникуешь и не убегаешь?

В его глазах лукавый блеск. Блеск охотника.

Я усмехаюсь, игнорируя его вопрос, ответ на который мы и так знаем оба. Мне некуда бежать. И нет смысла.

Через пять минут мы сидим в комнате Даниэля. Его отец вальяжно. по-хозяйски расположился на кресле. Я- напротив, на стуле, с идеально ровной спиной. вытянутая струной. Стараюсь придать своему виду максимальное достоинство и спрятать за ним клокочущую внутри панику…

— Так все же, отчаянная девица, почему не боишься? — наклоняет голову оценивающе.

— А с чего Вы взяли, что не боюсь? — тут же парирую, — может и боюсь.

— Блефуешь. В твоих глазах нет страха. Поверь мне, что-что, а его я определять умею. Ты же понимаешь, что незваный здесь гость… Я бы мог с легкостью убить тебя, — поднимает руку и делает вид, что стреляет в меня пальцами, — одно движение- и тебя нет…

— Не убьете… Пока не понимаю, почему, но не убьете точно.

Ведет бровью с удивлением, тем самым адресуя мне вопрос.

— Во-первых, вряд ли Вы бы морали руки сами. Так что, сам факт того, что Вы здесь, передо мной, да и то, что я все еще жива, внушает оптимизм. Не пойму, правда, Вашу повестку, но… Думаю, нам предстоит разговор, значит, скоро все узнаю…

Ламун-старший усмехается.

— Понимаю, что в тебе цепляет, — его выражение лица сейчас очень знающее, по-мужски завораживающее. Безусловно, харизмы в этом мужчине не меньше, чем в его сыне. А еще они до жути похожи. Словно бы две стороны одного человека в разное время жизни…

— Ты, права, разговор нам предстоит… И как ты догадалась, речь сейчас пойдет о моем сыне…

Ламун- старший, встал, подошел к бару. Взял два рокса, плеснул мне и себе виски. Галантно протянул. Когда разворачивался и шел обратно на свое место, захватил со стола черно- белое фото в рамке. То самое, чью увеличенную копию я видела в коридоре. Это было фото их семьи… Тогда еще семьи…

Сел обратно. Внимательно вгляделся в фотографию в руках.